Ты ведь знаешь, чем мы будем заниматься...


Уже практически рядом с целью дорогу мне перегородил рослый мужик. Мне показалось, что он тоже желает сесть. Я одномоментно отреагировала, повернув в сторону, но он, находившийся ко мне в пол-оборота, попробовал высвободить мне дорогу к месту для сиденья, и опять оказался на моём пути. Я исподтишка поглядела на него - настолько священное место он, кажется, уступал мне. Я с трудом протиснулась через 2-ух упитанных тёток, которые, никак не реагируя, занимались чтением. Мне ничего не оставалось, не считая как выкарабкаться из их тисков, пересесть на край сиденья и упереться очами в пол. Мужик с высоко выбритой сильной шейкой стоял прямо передо мной, одной рукою он держался за верхний поручень, а другой особенно нередко поправлял воротник собственной кожаной куртки, который и так идеально стоял. Он рассматривал какой-то журнальчик, нередко переступая ногами, что я невольно направила внимание на его идеальные туфли, и мне стало как-то неудобно за свои немного поношенные сапожки, которые я носила 3-ий сезон.
Рядом сидевшая тётка, оторвавшаяся на несколько секунд от чтения, демонстративно отвернулась в сторону, выразив тем какое-то своё неудовольствие. В этот момент, пытаясь осознать, в чём дело, я поглядела на другую соседку, которая тоже посиживала ко мне в пол-оборота. Ничего не понимая, я подняла глаза – передо мной был развёрнутый журнальчик, который мужик небережно листал, я не лицезрела его лица. Единственное, что было передо мной – его крепкое тело, туго стянутое ремнём, выглядывающим из-под недлинной кожаной куртки. Разглядывая его дорогие туфли, мне показалось, что ткань брюк на нем была очень узкая и очень рельефно обтягивала в неких местах массивные ноги.

Мои соседки на очередной станции как по команде встали и неприметно двинулись в различные стороны к дверям, я попробовала подвинуться на временно освободившиеся места, но они оказались занятыми стремительно сориентировавшимися вновь вошедшими старушками. Единственное, что я успела сделать, так это плотно прижаться к спинке сиденья. Стоявший рядом со мной мужик сходу увидел мою растерянность и, будто бы, пользуясь случаем, совершенно по-свойски навис нужно мной и продолжал без особенного энтузиазма рассматривать журнальчик. Я решила никак не реагировать на это, и, прикованная к спинке сиденья, смотрела только вперед. Мне стало понятно, почему так нервно вели себя Мои бывшие соседки. Узкая ткань брюк так плотно обтягивала его ноги, что мужской орган был представлен как на выставке. Я ощутила, что он глядит на меня поверх журнальчика, и тоже подняла глаза. Мужик, наклонившись ещё ниже, расплылся во весь собственный здоровый рот: «Нравится?».
Меня окутал ужас, я ощущала себя небольшим ребёнком, который очень очень провинился, и, если не на данный момент, то в скором времени, должен получить наказание. Я стала осознавать, что рядом сидевшие люди, уже рассматривали его не по другому, как моим знакомым, так как никто не реагировал на его слова, они были адресованы только мне. Ну И незнакомые народ не могут находиться так близко.

«У твоего как с этим? Всё в порядке?»- прохрипело над моим ухом.
Опомнившись, я попробовала как можно строже поглядеть на него, но, встретившись очами, ещё больше разволновалась от его уверенного в себе жёсткого взора. Я не лицезрела, а слышала, как он нервно снимал и опять с силой натягивал перчатки на свои кувалды так, узкая кожа от такового напора только пощелкивала. Он недобрыми взорами провожал всех, кто хоть как-то пробовал выразить несогласие с его поведением. В этот момент у него зазвонил мобильный телефон, я сходу ощутила некое облегчение, рассчитывая на то, что разговор на короткий срок его отвлечёт, и я смогу уйти подальше от этого места.
Но, только пошевелив ногами, я сообразила, что ступить мне некуда, на мой
практически умоляющий взор снизу ввысь, продолжая слушать трубку, он негативно помотал головой и уже в трубку добавил: «Увольняй её прямо на данный момент, я нашёл…новенькую, она вам понравится…».
Нужно мной опять нависла его большая фигура: «Пойдёшь ко мне работать? Работа непыльная ….». Я опять подняла на него глаза, пытаясь осознать, откуда таковой напор, и ощутила лёгкий запах алкоголя. Из висевшей на руке узенькой бар-сетки он вынул визитку и засунул мне. Я увидела заглавие какой-то неведомой компании и должность – Генеральный Директор.
«Голова не закружилась? Будешь моей секретаршей. А позже посмотрим… Ну, как, идёт?».

Я невольно стала поправлять пакет, в каком лежали мои конспекты и учебники, а незнакомец, 2-мя пальцами раздвинув пакет, совершенно осмелел: «Учишься? Это отлично. Одно другому не помешает, сейчас я буду твоим учителем». На последнюю реплику рыжеватый юноша, сидевший неподалёку от меня, как-то неудобно хохотнул, и сходу его кепка оказалась с треском надвинутой ниже подбородка. Все другие молчком смотрели по сторонам, но только не на него.

Я вспоминала все наставления, которые получала с юношества, как вести себя в схожей ситуации, но ничего не могла придумать, меня одолевал ужас за то, что я молчком слушала его, как подтверждая тем согласие. Сразу внутренний глас мне давал подсказку, что всё это необходимо выдержать без скандала, хотя окружающие только и ожидали, когда же я дам реальный отпор этому «мерзавцу» и, не дождавшись, теряли всякие симпатии ко мне.

Меня стало тревожить, что в вагоне всё в меньшей и меньшей степени оставалось народа, а до моей остановк было ехать ещё минут 20 либо больше. Я решила выйти на первой же остановке и стремительно пошла к двери вагона, но почувствовав, что он последовал за мной, прошла в конец вагона и села на свободное место. Ему особенного труда не составило устроиться рядом – «благородные» пассажиры интенсивно подвинулись, уступая место его суровому виду. Устроившись рядом, он бесцеремонно закинул одну руку мне за спину, и, наклонившись так, что я ощутила его дыхание, стал пристально рассматривать меня. Меня с юношества выдавали красноватые пятна, появлявшиеся на лице, если я очень беспокоилась, и он не мог этого не увидеть.

«Ты вся «окумачела»? Я к для тебя даже не притронулся», - и его рука уже неприметно опутала мою шейку, а другая опять нырнула в мой пакет и растянула оттуда тетрадь. Прочитав титульный лист, он с ублажение озвучил: «Вот мы с тобой, Сашенька, и познакомились. Означает, ты изучаешь медицину. Это отлично. А в морге ты была?» Таковой внезапный вопрос застал меня врасплох, и я здесь же выпалила: «Нет!» Он расплылся в ухмылке во весь собственный широкий рот и уже совершенно серьёзно растолковал: «Наконец-то я услышал твой голосок. Сейчас ты будешь со мной длительно гласить, ведь это правда? А в морге ты ещё успеешь побывать». От таковой перспективы моя рука потянулась за тетрадью, чтоб её забрать, он чуток придержал тетрадь, а потом сам по-хозяйски запихнул её в пакет.
«А у тебя какая специализация, на мед? - он заговорщически смотрел на меня и, метнув взор на мои ноги, продолжил – Не гинекология?».

Меня окутал жар. Почему он всё знает про меня и почему задаёт такие вопросы? Кто ему отдал право?
«Может, совместно будем учить науку? На практике?». Он вынул из кармашка затемненные очки и, приставив их для себя меж ног, практически прогоготал: «Как для тебя мой доктор? Он хоть на данный момент поставит для тебя зачёт».

«Или у тебя собственный доктор есть?» - не унимался незнакомец. Я вдруг поразмыслила о Вадике, с которым мы рассталась неделю вспять, и которого сейчас не было рядом со мной, хотя, что бы он был в состоянии сделать с этим крепышом. Мы поэтому и расстались, что он беспричинно ревновал меня к каждой собаке, а лобзались мы с ним только по величавым праздничкам. Сначала я строила какие-то планы на будущее с ним – москвичом, а позже сообразила, что не нужна ему провинциальная девчонка и что всё равно предки женят его на москвичке.

И вдруг меня прорвало, практически оправдываясь, я от отчаяния практически заорала: «Нет у меня никакого доктора и не было, а ты….а ты…..».
«Вот и славно, девченка, я для тебя верю. Ты забудь про собственных дохляков, они не могут говорить с прекрасными девицами. Ты хочешь, чтоб у тебя был надёжный друг?»
Я в упор, практически оценивающе, поглядела на него.
«Что? Не подхожу? По каким характеристикам?» - хрипел он.
«Слишком много говоришь», - вдруг осмелела я.
«Это не самый нехороший показатель. Означает, ты не любишь, когда много молвят? Тогда давай перейдём к делу, ты сама об этом произнесла?» - и его 2-ая рука потянулась к моему лицу. Он осторожно потрогал мои волосы и просто коснулся губками щеки.
«Скольких же дурочек за собственный долголетний опыт окучил этот самец!» - поразмыслила я и решила, во что бы то ни стало относиться к его действиям очень хладнокровно, тем паче, что его большое тело надёжно отгораживало меня от тех немногих людей, которые еще оставались в вагоне, а они изо всех сил старались в нашу сторону длительно не глядеть.

«Ты как относишься к этому делу? Ни одна сволочь не выяснит, как мы с тобой покувыркаемся», - и он опять очами стал сверлить мои ноги.
«Я по для тебя вижу, что ты лаской не избалована, может, стоит испытать?» - и его губки, практически впившиеся в моё ухо, зашептали: «Я для тебя устрою таковой фейерверк, какого ты ни с кем не получишь, а по поводу живота ты и сама всё знаешь, как полечить, как….».

Я, будто бы получив команду, схватилась за собственный животик, но его рука здесь же догнала мою: «Что? Болит? Только не тут, а малость пониже, даже твоя стрекоза знает, что ей нужно делать. Её нужно лечить».
Боль понизу животика была какая-то ноющая, и он был прав, что я держалась не за то место. Как его тяжёлая ладонь опустилась чуток ниже пояса, я вправду ощутила какое-то облегчение и поправила курточку, чтоб не было видно, где гуляет его рука.

Ещё совершенно не так давно мне и в голову не могло придти, что такое может быть со мной. Даже целующихся в метро парня и даму я обходила стороной, осуждая их излишнюю откровенность и несдержанность, а сейчас сама походила на загулявшую сучку, неискусно прикрывавшуюся курточкой, как немощным хвостом. Его пальцы осторожно раздвинули мои ноги и плотно легли на мою складочку.
«А ты в порядке и персик у тебя не разломленный, как у девственницы» - он небережно потянул своим огроменным носом и, уже совершенно прильнув им к моей шейке, практически зарычал: «Ух какой персик!».
Соприкосновение с его жёсткой щекой, горячее дыхание, крепкий мужской запах вызвали у меня бурную волну, которая захлестнула меня совсем. Мне казалось, что я схожу с разума. Стыд приковал к сиденью и не давал пошевелиться. Незнакомец сходу ощутил это на собственной ладошки и здесь же процедил: «Ты способная ученица». Он откровенно сверху смотрел мне в глаза и, легонько придерживая одной рукою за спину, готовился к продолжению собственного пришествия. Я больше не сопротивлялась, и он, зная об этом, как плотоядный зверек, медлительно обнюхивал моё лицо, наслаждаясь моей беспомощностью. Своими губками он тормознул на моей родинке чуток выше верхней губки и небережно лизнул её. Я ощущала, как мои губки, дрожа, медлительно раскрываются и доверчиво подставляются под него. Как никогда до этого, я была готова к этому поцелую и в то же время очень очень страшилась его. А он не торопился, возможно, догадываясь, что этот поцелуй для меня, совершенно молодой девчонки, далековато не безразличен. Незнакомец откровенно изучал каждую клетку моего лица, как реальную добычу, так впору подвернувшуюся в его лапы. Я опять и опять закрывала глаза, чтоб не созидать этого большого носа и плотоядных глаз.

И вот оно вышло. Мои губки, как брошенные в омут, сейчас принадлежали только ему без остатка, я была сама не своя от классного наслаждения находиться в его крепких руках. Подсознательно я понимала, что в присутствии нескольких людей в вагоне поезда ничего серьёзного произойти не может, а на выходе из «подземки», в последнем случае, можно будет обратиться к милиционеру – это даже малость меня оправдывало и успокаивало.
Только вот заглавий станций я уже издавна не слышала, а может быть, и не могла услышать, так как в моих ушах учащенно стучало каким-то лёгким молоточком, а через лёгкую блузу я ощущала массивное биение его сердца.

На объявление «Поезд далее не идёт, просьба освободить…..» мы отреагировали идиентично стремительно резким подъёмом и продвижением к двери, только на данный момент моя свободная от пакетика рука была плотно захвачена незнакомцем, будто бы он очень страшился меня утратить. Я усиленно пробовала сообразить, же будет далее, и не поспевая за его огроменными шагами, ничего не замечала вокруг. Сначала я даже не сообразила, почему в переходе он тормознул перед одной дверцей, из которой медлительно выходила полная дама в резиновых перчатках и халатике. Он о чём-то заговорил с ней, а потом стал легонько подталкивать вовнутрь, дама пробовала сопротивляться, но его напора выдержать не могла. Дама пробовала орать, но дверь, плотно закрытая на засов с внутренней стороны, впитала её немощные звуки. Меня окутал ужас, когда крепыш, приблизившись к даме, засунул ей что-то в кармашек и процедил: «Немного покури. К нам никто не должен придти?» Дама в испуге замотала головой и пробовала приблизиться к сиротливо стоящей тумбочке. «Нет, милая, твоё место не здесь», продолжал крепыш и, метнув взор на меня, практически прохрипел, - «Здесь место девченки, ты ведь знаешь, чем мы будем заниматься». Дама дрожащими губками что-то стала лопотать, а крепыш, удовлетворенный её испугом и согласием, добавил: «Правильно, а ты нас подождёшь», - и он так же легонько, как и ранее, подтолкнул даму в сторону узенькой конурки, где хранился нехитрый инвентарь уборщиц.

Надёжно удерживаемая его рукою, я, как реальная соучастница событий, со ужасом взирала на происходящее. Проводив мутным взором даму, нехотя прикрывавшую за собой неширокую дверь, крепыш ослабил мою руку и, осмотрев с ног до головы, практически отдал приказ: «Оголи свою щелку! Ну…?». Я, повинуясь его команде, дрожащими пальцами стала расстёгивать верхнюю пуговицу блузы. Он здесь же запустил свою лапу мне меж ног и, смотря какими-то безрассудными очами, как зверек прорычал: «Ты мне свою узенькую качалку освободи»,- и мои трусики с лёгким треском поползли вниз. Он схватил меня легонько под мышки и усадил прямо на сиротливо стоящую тумбочку. «Смотри, какая классная подстава, наверное, на ней уже не одна девченка обрадовалась», - хрипел он, понимая, что до самого головного, когда мы были так близки, оставался только один шаг.
Одной рукою плотно сжимая моё тело, 2-ой - расстёгивая ремень, он прикоснулся своим членом к моему лобку: «Видишь, как он тебя любит». Я подсознательно попробовала поглядеть вниз, но крепыш только ухмыльнулся: «На него не нужно глядеть, его чувствовать», - и головка члена, удерживаемая в его руке, медлительно погладила моё неописуемо напряженное место сверху вниз так, что я не могла не отреагировать на это.

«Девочка желает сладкую конфету? ... Скажи «Да».
Я беспомощно что-то лопотала, чувствуя, что его головка всё более уверенно раздирает меня на две половинки и малость заполняет меня.
«Как он для тебя? Нравится? ... Будет ещё слаще, когда я этим дурачиной пройдусь по всей твоей пташке», - хрипел крепыш, всё посильнее растирая и без того полыхающие огнём мои половинки.
Вдруг он тормознул, пристально поглядел на меня и, приподняв обеими руками за ягодицы, вновь нашел головкой собственного члена мою промежность. Руками я держалась за его плечи, но плотно прижатая к его телу, я сама потянулась к его щеке и прочно зацепилась за его сильную шейку. Мужская реакция была немедленной – он с силой стал опускать меня вниз….. Я на какое-то время растеряла сознание сразу от боли и удовольствия.
Понимая, что самое главное в моей жизни только-только случилось, я уже без сопротивления воспринимала в себя здоровый мужской поршень и, обливаясь слезами, пьянела от аромата крепкого мужского пота…

Услышав приглушённый кашель из-за чуток приоткрытой двери, крепыш нехотя отпустил меня и, поправляя молнию на штанах, резко дёрнул за ручку. Дама, видимо, плотно державшаяся за ручку двери, перепуганная вылетела совместно с ней.
«Ты за нами подглядывала, милая?» - протянул крепыш и, запустив лапу к ней в кармашек, добавил, - «Хватит для тебя живой рисунки, ты наверное, вся обкончалась, пока мы с девченкой только карты сдавали». Дама, раскрасневшаяся от духоты либо от увиденного, закрыла лицо руками и еле слышно пролепетала: «Я разве против, если по согласию, дело-то юное, вон она какая у тебя, куколка, пройдешь мимо не поверишь, что такая малая да молодая такового ястреба в себя приняла, я ведь сообразила, как вам обоим захотелось блуд почесать, а здесь я как на грех».

Крепыш от таких её дискуссий опять приблизился к даме, она покорливо смотрела на него снизу ввысь, большие красноватые пятна на лице выдавали её возбуждение. Он нерасторопно протянул к ней свои руки и, шаловливо взглянув на меня, залез одной позже другой пятернёй даме под халатик. Та стояла, как вкопанная, и только маленькая дрожь на её упитанном подбородке выдавала, как беспокоится уже не юная дама от такового бесцеремонного с ней воззвания. Вдруг она обширно раскрыла рот и нередко задышала, подставляя всю себя на растерзание этому ястребу. Его пятерня уже приподнимала длиннющий халатик дамы, а резко расстёгнутая молния на его штанах высвободила большой, как большой гриб-боровик член, которую он без какого-или сопротивления воткнул даме в обширно раскрытый рот.
«Иди сюда, смелее», - это он обращался ко мне. Как прибитая гвоздями к тумбочке, я посиживала не шелохнувшись.
«Смотри, как ей нравится сосать», - он прочно держал даму за голову. Дама давилась от обезумевшего напора, из расспахнутого халатика вываливались огромные белоснежные груди, только она уже ничего не соображала. С звучным и длительным стоном крепыш освободился от собственного семени, ловко оттолкнув от себя даму, как отработанный материал. Она здесь же попробовала скрыться уже за обычной дверцей, но крепыш её приостановил: «Вытри рот и выводи нас на свободу».
На этом этот сумасшедший рассказ заканчивается…




Похожие новости:
  • В поезде
  • Упругость тела и краса души
  • Перед деньком рождения Насти
  • Поездка на базу отдыха
  • Любящий папочка


  • Друзья сайта
    пусто   
    пусто