Порно рассказ «Отец узнал дочь


В конце октября мы с восемнадцатилетней дочкой Наташей съездили в районный центр, проведать лежавшую в роддоме супругу. Она уже родила вторую девченку, и дела после родовых осложнений шли на поправку. Ворачивались домой под вечер. Погода была прохладная и облачная, на небе сгущались чёрные грозовые тучи, налитые свинцовой тяжестью.
Автобус довёз нас до грунтового поворота на Большой Ключ, высадил и тронулся далее – на Варваровку. Мы с дочкой остались одни на трассе. Машины проезжали тут изредка, а о том, чтоб какая-нибудь свернула на Большой Ключ не приходилось и грезить. Расстояние от профиля до собственной деревни мы всегда преодолевали пешком: а это – семь с излишним км.
Мы с дочерью по обыкновению пустились в путь, но не прошли и километра, как на нас обвалился ужасный ливень. В считанные минутки мы оказались влажными до нити. Прохладная, простудная дрожь, как иголками, пронизывала наши тела. Грунтовка перевоплотился в раскисшее вязкое месиво, и мы обязаны были брести по травке, густо разросшейся на обочине дороги. На обувь нашу налипло по пуду грязищи, так что мы с огромным трудом передвигали ноги. Одежка плотно прилипла к телу. Наташа в своём коротком до невозможности, приталенном ситцевом платье и совсем была как нагая. Все части тела отпечатались настолько откровенно, что мне неудобно было на неё глядеть.
Дождик лил и лил, как из ведра, а нам не оставалось ничего другого, как брести под тугими прохладными струями ливня далее. Так Как укрыться можно было исключительно в лесопосадке, а до наиблежайшей было ещё с пол километра.
– Не утомилась, Наташа? – спросил я с треогой у дочери и посмотрел на её малюсенькое, тщедушное тельце, невольно отмечая очами все её девчоночьи неровности: сзади и впереди.
– Нет, папочка, я не утомилась. Пойдём резвее, – поторапливала меня Наташа.
В Конце Концов мы добрались до лесопосадки, зашли в самую глубь, разыскали поваленное дерево, это была древняя акация, и с облегчением сели на неё. Дождик сюда проникал не настолько очень. Так мы смогли даже отжать волосы и перевести дыхание от резвой ходьбы.
Скоро Наташа стала стучать зубами от холода.
– Для Тебя плохо, доча? – спросил я с опаской.
– Х-хо-л-лод-дно, – заикаясь, с дрожью в голосе произнесла Наташа.
Я ужаснулся, что она может простыть и захворать, и решительно востребовал:
– Наташа, я отвернусь, а ты сними на данный момент же платье и выдави его. По Другому ты захвораешь.
– Мне холодно, не хочу… Пойдём далее, – капризно захныкала она. Но я настаивал:
– Нет, для тебя необходимо непременно выдавить одежку и малость просушить её. Давай я для тебя помогу.
Я чуть не против воли стащил с ё влажное платьице и принялся старательно выкручивать. Дождик несколько ослабил собственный напор и в чащу уже практически не проникал. Я отлично отжал платье дочери, встряхнул его и повесил сушиться на ветки. Наташа в маленьких бардовых узорчатых трусишках-стрингах, как у взрослых, и в нулевого размера наимельчайшем фчике тряслась, скорчившись, на бревне.
– Доченька, ты совершенно замёрзла? – продолжал я бережно уговаривать Наташу. – Сними трусики и бюстгальтер, давай я их выжму.
Она, не смущаясь меня, разоблачилась, оставшись без последних лоскутков одежки. Дала наимельчайшие девчоночьи интимности мне в трепещущие руки. Принимая их, я с нескрываемым энтузиазмом скользнул взором по её нагому тельцу. Отметил слабенькие, чуть наметившиеся холмы грудей с карими пупырышками сосков, гладкий, без одного волоска, выбритый девчоночий лобок с видневшейся чёрточкой высшей части её влагалища. Впавший, крошечный живот.
– Быстрей, папа, мне холодно, – произнесла она, вновь усаживаясь на бревно и обхватывая плечи руками.
Я стремительно выдавил её трусики с лифчиком, набросил на ветки около платьица. Сам дрожа как в лихорадке, присел рядом с дочерью.
– Ты тоже выжмись, – приказным тоном произнесла она.
Я не принудил себя длительно упрашивать, и скоро стоял около Наташи, таковой же нагой, как и она, и старательно выкручивал рубаху и штаны.
– Давай я для тебя помогу, – предложила Наташа.
Совместно мы по резвому выдавили мои вещи и также развесили на ветках сушиться. Я увидел, что Наташа всё время с энтузиазмом поглядывает на мой член. Я застеснялся, но от этого стеснения член начал твердеть и подниматься. Ситуация была достаточно не рядовая: я никогда ещё не раздевался до гола при Наташе. Сконцентрировавшись на уровне мыслей на этом, я невольно подстегнул своё возбуждение. Член рос и наливался соком на очах. Наташа увидела это и конфузливо отвернулась. Я же не знал, что делать. Одеваться было ещё рано, одежка не высохла, запираться руками – тупо. И я просто стоял столбом, трясясь от сильного озноба, весь покрытый голубой гусиной кожей. А член мой рос и рос, пока не приобрёл в конце концов строго вертикальное положение. Наташа тряслась на бревне, отвернув в сторону лицо. Забота и ужас за здоровье родного человечка пересилили во мне стыд. Я подошёл к ней с вероломно торчащим огромным членом, присел рядом и прочно придавил к для себя.
– Не страшись, доченька, я только тебя погрею. Ты можешь захворать, а это очень не отлично. Как я тебя позже буду вылечивать?
– А ты, папа, не заболеешь? – в свою очередь спросила Наташа, и неуверенно посмотрела поначалу мне в глаза, позже – на член.
– Меня не берёт никакая простуда, доченька, – успокоил я Наташу, и стал растирать ладонями её спинку и грудь.
– Я не о том, папа… – замялась дочка.
– А о чём?
– Ну об этом самом… не понимаешь?.. Я слышала, что если бывает так, как у тебя – на данный момент, – то можно умереть.
Я сходу сообразил, на что она намекает, и решил ей подыграть.
– Да, можно умереть, дочка… Были смертельные случаи.
– Какие случаи?
– Смертельные. Со смертельным финалом.
– А ты очень… хочешь? – с трудом подбирая слова, выжала Наташа.
– Желаю, доченька… Очень, очень…
– И если этого… на данный момент не будет, ты – умрёшь?
– Без тебя, – да, моё золотце! – для чего-то недвусмысленно намекнул я. Хотя нет, я твёрдо знал – для чего это говорю, и к чему клоню.
– Ну тогда сделай это, родной! – Наташка вдруг на что-то решившись, в свою очередь плотно прилипла ко мне всем своим небольшим тельцем несформировавшейся девченки-ребенка, схватилась прохладными тонкими пальчиками за толстый ствол моего стоймя вставшего члена и начала стремительно скользить рукою ввысь-вниз. Движения её были настолько быстры и искусны, что мне скоро сделалось головокружительно просто и приятно. Накатило какое-то томительное безразличие ко всему в мире, не считая движений её музыкальных пальчиков моём органе. Я обширно расставил ноги и стопроцентно отдался во власть малеханькой шалуньи.
– Для Тебя отлично, папуля? – с придыханием, как взрослая, шептала Наташка, продолжая доводить меня своим сладостным массажем до одичавшего экстаза и исступления.
– Отлично, Наташенька, продолжай, пожалуйста!
– Для Чего, папа? Ты ведь хочешь не этого…
– Да, доча… Но для тебя ещё нельзя… Ты очень малая для… него!
– А я осторожненько.
Наташа встала с бревна и, продолжая манипулировать моим членом, села мне на колени, лицом к моему лицу. Я протянул трясущиеся от вожделения руки и коснулся пальцами её мягеньких, маленьких половых губок – уже раскрывшихся и увлажнённых. Наташка ойкнула, задрожала ещё посильнее всем телом, но сейчас уже не от холода, а от наслаждения. Задвигала промежностью по моей руке. Я нащупал маленькую кнопку её клитора, и лаского нажал на неё. Наташа вскрикнула громче, опутала меня тоненькими ручками за могучую, богатырскую шейку и полезла посиневшими губами к моему рту. Я сразу с жаром ответил на её жаркий и скупой, засасывающий поцелуй. Утопил язык в её горяченьком горлышке. В то время тёрся большущим вздыбленным фаллосом о её гибкий живот.
– Папа, я желаю – туда… – шепнула, оторвавшись от моего рта, разгорячённая Наташка. Приподняла попу с моих колен, захватила в руку жилистый ствол члена и стала осторожно водить раскрывшейся, как цветок, шляпкой головки по собственной наимельчайшей «киске». Мне стало отлично, что я чуть ли не кончил и вольно отстранил её руку с членом от влагалища.
– Подожди, доча, не то на данный момент всё потечёт…
– Из него? – с энтузиазмом спросила Наташа.
– Да… И ты не испытаешь… удовольствия.
Мы продолжали скупо обсасывать рты друг дружку, причём я представлял, вроде бы ло здорово, если б Наташка голубила своим небольшим, юрким язычком, схожим на нажимало ящерки, головку моего стоящего члена. От таких мыслей в голове моей помутилось, и я, практически не соображая, что делаю, смочил слюной пальцы собственной правой руки и стал осторожно раздвигать ими крохотные половые губы моей девченки. Она застыла в томительном ожидании, нависнув над моим членом. Я довольно разработал вход в её жаркую пещерку, так что под конец мог просунуть в неё три пальца. Дочка учащённо дышала, глухо постанывала, и всё крепче и крепче прижимала к собственной не имеющейся груди мою влажную голову.
В Конце Концов, я отважился, и, думая, что довёл её до экстаза, начал медлительно и осторожно насаживать моё неоценимое сокровище на большой, торчащий меж расставленных ляжек, член. Сначала в её неширокую, тесноватую дырочку, с натугой, но всё же вошла грибовидная головка члена, позже опустился ствол. Стены её неразработанного, девичьего влагалища так плотно сжали моё орудие, что мне даже показалось – я вошёл не туда… не в ту дырочку… Наташка заорала от боли резким пронзительным голосом, рванулась ло ввысь, с этого ужасного кола, но я её не пустил, и подал взбесившийся фаллос следом. Что-то горячее мигом облило головку моего члена, я, ужаснувшись, выдернул его на секунду, и сверху на меня хлынула Наташкина девственная кровь. Девчонка ужаснулась и с кликом схватилась обеими руками за свою растянутую моим большущим орудием щелочку, думая, что я там что-то разорвал и необходимо срочно что-то делать. Но я-то знал, что всего только пробил ей целку, и ничего делать не надо. Точнее, делать одно – продолжать трахать свою возлюбленную дочурку.
– Не страшись, дорогая, ничего не случилось, – принялся я её успокаивать, пытаясь снова водрузить верхом на собственный кровавый член, но Наташка сопротивлялась.
– Что это, папа? Почему кровь? Что ты мне сделал!
– Ничего, милая, так бывает у всех… Просто, ты закончила быть… девченкой!
– А кто я сейчас?
– Моя супруга! – выпалил я в вспыльчивости и в конце концов-то опять нанизал её на собственный член. Сейчас я уже ничего не боялся, и с обезумевшой скоростью входил фаллосом в её дырочке.
Наташка завизжала, как резаная, задёргалась на моём хую, по истине кончая 1-ый раз в собственной жизни. Она стремительно тёрла пальчиками собственный крохотный клитор, другой рукою сжимала мою сильную, упругую ягодицу, сосала мой рот и язык в нём. Я тоже ощутил приближение оргазма, и во всю длину вгонял свою палку в даму. Мне почему-то хотелось утопить фаллос как можно поглубже, и я удивлялся, как он там у неё помещается, в таковой малеханькой, не растянутой вагине. Ещё через несколько быстрых, обезумелых качков моя закипевшая в любовном бою сперма вырвалась из фаллоса, заполнила её влагалище и брызнула наружу, как я вынул член из Наташки. Она в изнеможении повисла на моей шейке. Я схватил её на руки, как носил в детстве, укачивая, – под попу, и застыл в этой позе.
– Я сейчас твоя супруга, милый папулька? – в конце концов заговорила Наташка.
– Да, дорогая, – кивнул я.
– Как же мамка?
– А мы ей ничего не скажем.
– А когда она выпишется из роддома, ты будешь ещё меня трахать?
– Для Тебя понравилось, доча? – с радостью, вопросом на вопрос, ответил я.
– Это было что-то!.. Пеночные чувства! Стршная жесть! Вау-вау! – произнесла она несколько принятых у современной молодёжи фраз, выражающих высшую степень экстаза и одобрения.
– Ну тогда будем с тобой трахаться и далее, – здраво рассудил я и предложил ей одеваться, чтоб продолжить путь.
– Сделай мне минет, папа, – произнесла вдруг голосом опытнейшей взрослой шлюхи моя дочь, и я не поверил своим ушам. Но от слов её на меня накатила такая глубочайшая волна сладостной истомы, что я здесь же повиновался, свалился перед дочерью на колени, обширно развёл в стороны её худые, лягушачьи ноги и с животной алчностью припал к раскрытому бутону её «киски». Я сначала облизал от её крови и собственной своей спермы все складочки её наружных половых губок, позже принялся инициативно обсасывать внутренние. Наташка стонала и крючилась в моих руках, прожимая своими ручонками мою голову к собственному вспухшему жаркому лону.
– Для Тебя нравится её лизать, милый? – спрашивала она, прикрыв от наслаждения глаза и вибрируя в такт моему языку всем своим худым телом.
– Да, Наташенька, мне очень нравится твоя пися. Она такая малая и сладкая, что я просто торчу. Я улетаю от кайфа, – стонал я в свою очередь, отвечая на её вопросы, и лизал, лизал, лизал.
Наташка опять забилась, кончая, и я принялся втягивать всё в собственный рот. Мне нравилось, что она кончала в меня. Перед этим я кончил в неё, и вот подошла её очередь. Женщина кричала не своим голосом, и дёргалась в ужасных конвульсиях всем телом, как будто её разбивал паралич.
– Ой, папка, отойди скорей! – кликнула вдруг дочка.
Я ничего не сообразил и не убрал лица. И в тот же миг мне в рот хлынула жёлтая жгучая струя мочи из влагалища дочери. Наташка не способен была сдержаться и пробовала отпрянуть в сторону, но я её прочно держал в собственных объятиях и услаждался этим жарким, солоноватым на вкус, душем.
– Папулечка, извини, – пописав мне на лицо, смущённо пролепетала Наташа. Она была в полной растерянности от происшедшего с ней конфуза и не знала, что делать и как загладить вину.
Ну а я ощущал настолько же острый позыв к опорожнению собственного переполненного жидкостью мочевого пузыря. Встав перед её виновным лицом, я взял обмякший член в правую руку и здесь же выплеснул в Наташкино лицо многоводную струю собственной мочи. Девченка моя, испытывая настоящее удовольствие, раскрыла рот и подставила его под жёлтый фонтан. Через минутку она была влажная с головы до ног. Тёплая моча на миг согрела её и она, полуприкрыв глаза, молчком блаженствовала…




Похожие новости:
  • Рассказик
  • Наташа и ее дочка
  • У неё дома (часть 2)
  • Тетя Наташа
  • Наташа и её дочка


  • Друзья сайта
    пусто   
    пусто