Порно рассказ «Папа


  К тому времени я уже 2 года жила с отцом в маленьком доме на окраине Мюнхена. Мать уехала в Канаду со своим новым супругом и раз в три месяца приезжала навещать меня. Папа всегда работал, но если у него находилось хоть чуток-чуток свободного времени, то он непременно проводил его со мной. Даже когда он ездил за покупками либо прогуливался платить по счетам, то непременно брал меня с собой.

  Как-то нам привезли новое ковровое покрытие, потому что старенькое в гостиной уже потеряло вид. Рабочие постелили ярко-голубое покрытие и поставили назад всю мебель, но книжки, вынутые из шифанеров, разные статуэтки и вазочки, убранные со столиков и тумбочек, нам предстояло самим расставить по местам.

  Было уже достаточно поздно, когда все финтифлюшки находились на собственных легитимных местах, а книжки стояли ровненьким рядом на полках. Оставалось только разложить по креслам и диванчику подушки, которых было много. Я наклонилась к полу и стала, дрова, укладывать подушки на скрученную в локте руку.

  - Доченька, я все уберу, иди спать, для тебя завтра в школу вставать рано, - послышался сзади глас папы.

  - Для Тебя тоже завтра на работу - ответила, я не оглядываясь.

  Я уже приготовилась ко сну и на мне была одета моя возлюбленная футболка, в какой я спала и под ней белоснежные простые трусики.

  Я набрала в руки 5 подушек с кружавчатыми концами и понесла их к диванчику. Папа стоял рядом с ним, накрывая его пледом. Я подождала, пока он совсем его не расправил и начала раскладывать подушки. Пока я это делала, папа стоял молчком нужно мной и следил.

  - Ты так стремительно взрослеешь, - в один момент произнес он.

  Я улыбнулась ему в ответ и продолжила ромбиком укладывать подушки. Папа оставался на прежнем месте. Я снова обернулась на него и изловила его взор, бегающий по моему телу. Лицезрев, что ясмотрю на отца, он су смутился и отвел глаза. Но пока он на меня глядел, по моему телу проехалась волна безрассудно приятного чувства. Уложив подушки, я оборотилась на пятках вокруг собственной оси и плюхнулась на диванчик. Потом нащупала под попкой пульт и включила телек. Папа сел рядом. Я поджала под себя ноги и откинулась на спинку дивана. Сейчас я посиживала по-турецки, и моя коленка немного оперлась о папину ляжку. Папа посиживал бездвижно. По телеку демонстрировали ночные анонсы. Папа тоже облокотился на спинку и закинул за голову руки. Делая это, он немного задел кистью мою правую грудь. Мы оба почему-то молчали, и чувствовалось какое-то напряжение. Такое было впервой. Потом рука отца легла повдоль спинки дивана. Здесь я ощутила, как папа начал трогать и малость тянуть мои волосы.

  - Какие же у тебя густые волосы, наверняка, все твои подруги для тебя завидуют, - произнес он.

  - Да, но с ними заморочек больше, чем с водянистыми, - энергично ответила я, вымещая напряжение.

  - Это почему же? - спросил папа, гладя меня по голове.

  - Ну, так как они непослушливые, их трудно укладывать.

  - Может, ты еще не научилась, ты же только начала...начала, - он подыскивал подходящее слово, - становится женственной.

  Я бросила на него вопросительный взор.

  - Ну, к примеру, я увидел, по утрам ты стала больше времени проводить в ванной, больше вертеться перед зеркалом.

  Я улыбнулась и опустила глаза.

  - Еще, на деньках я проходил мимо твоей комнаты и в приоткрытую дверь увидел, как ты глядывала себя в зеркало.

  При этих словах я побагровела, потому что в момент, о котором гласил папа, я стояла в одних джинсах с оголенной грудью. Отец увидел мое смущение и, улыбнувшись, произнес...

  - Для Тебя не надо смущяться меня, я же твой папа. Иди сюда, садись ко мне на колени.

  Отец гласил сейчас уверенно и -то деловито. Позвав меня на колени, он не стал дожидаться, пока я сама зашевелюсь, а схватил меня за талию и затащил к для себя на ноги. Я плюхнулась впритирку к его животику, и моя попа уперлась в его ширинку. Я тогда знала уже фактически все об отношениях меж мужиком и дамой, потому, почувствовав под ягодицами жесткое, отлично знала, что это значило. Я только не понимала, почему это происходило. Папа что-то гласил, но я, погруженная в свои раздумья, не вникала в его слова. Какое-то волнение обхватило меня и желание вырваться из папиных рук, которые медлительно скользили по моей спине. В Один Момент одна его ладонь двинулась вбок, обогнула талию и медлительно проехалась по низу моего животика. В этот момент меня как электричеством пронзило до безумия приятное чувство. Мое плечо касалось папиной груди, и я ощущала, как она нервно подымается и опускается. Меж ног у меня начинало сладко ныть. Я сильнее вжалась попкой в отцовские джинсы, при всем этом папа на миг оборвал собственный разговор и с его губ сорвался на выдохе слабенький стон. Он покрепче придавил меня к для себя, обхватив руками мои ягодицы. Папа продолжал гласить...

  - Доченька, какая же ты у меня прекрасная. Наверняка, все ребята в твоем классе с разума по для тебя сходят.

  - Нет, ты что, - сделала возражение я, - они еще по сопоставлению с нами, с девчонками, мелкие.

  - Магда, скажи, а у тебя были уже мальчишки?

  - Пааап, - с упреком протянула я.

  - Что? - опешил он.

  - Ну, почему ты спрашиваешь?

  - Я просто желаю знать все про свою возлюбленную доченьку. Для Тебя ведь уже 15 лет, а в возрасте девченки начинают встречаться с мальчуганами. Ну, скажи, милая, не смущяйся...

  - Ну, я...я один раз лобзалась сМаксом из параллельного класса.

  - Для Тебя понравилось?

  - Да.

  - А ты с ним только лобзалась?

  - Нет, - при всем этом слове отец желанно промычал и спросил...

  - А что все-таки вы с ним еще делали?

  - Мы...он обымал меня, гладил.

  - Где он тебя гладил, расскажи мне, расскажи собственному папочке.

  - Гладил всюду... по талии, по попе и да меж ног, - я сама не увидела, как рассказы о нежностях с Максом начали приносить мне наслаждение.

  - Для Тебя понравилось? - шепнул отец.

  - Честно Говоря, то да, было очень приятно.

  - А хочешь, что бы твой папа сделал для тебя так же приятно?

  Я промолчала. Не дожидаясь моего ответа, папа засунул руку меж моих ног и начал тереться ладонью о мои трусики. Меня накрыло волной наслаждения, я закрыла глаза и громко задышала.

  - О боже, девченка моя, как я желаю тебя, - сорвалось с папиных губ, - Магда, милая, - шепнул папа, - позволь мне сделать для тебя еще приятнее.

  Я только сглотнула слюну.

  - Тогда, когда я лицезрел тебя перед зеркалом...у тебя очень прекрасная грудь, я желаю поласкать ее.

  Я смотрела на отца с обширно раскрытыми очами не способен пошевелиться. Не дожидаясь моего ответа, папа снял с меня футболку и прильнул ртом к моей маленький груди. раз в жизни я ощутила на собственной груди прикосновение мужских губ. Эти чувства были новы для моего тела. Отец прочно держал меня, обхватив мою спину своими большими руками. Он покрывал поцелуями мой животик, плечи, даже подмышки, вдыхая их запах. Мои трусики стали влажными. Папа молчком положил меня на диванчик, а сам всей собственной тяжестью накрыл меня сверху. Я не сопротивлялась.

  - Что ты ощущаешь, доченька, расскажи мне, - задыхаясь шепнул он.

  - Мне...мне приятно там...

  - Где? Покажи мне, - умолял он.

  Моя рука медлительно проползла по животику и тормознула, погрузившись пальцами в нежную шерстку.

  - Разреши собственному отцу сделать для тебя еще приятнее, - проговорил отец, прикасаясь губками к моей влажной плоти. Боже, какое же удовольствие я испытывала, когда он водил языком по моей жаркой киске.

  Когда он опять приблизился к моему лицу, то, лаского целуя мои скулы, шепнул...

  - Боже мой, доченька, что все-таки мы делаем? Что Я делаю? При он уткнулся носом мне в шейку и несколько секунд пролежал бездвижно. Потом резко схватил меня за голову и начал, как бешеный, целовать меня, глубокопроникая языком в мой рот. Одна его рука поползла вниз и здесь я взвилась от прокатившегося по телу чувства, когда ощутила палец отца в себе. Моя киска все это жалобно ныла, прося конкретно этого.

  - Для Тебя нравится? - шепнул отец, задыхаясь от возбуждения.

  - Дда, - слабо ответила я.

  - Я желаю иметь тебя всю, стопроцентно, - продолжил он. При этих словах он приспустил свои брюки и ногами совсем избавился от их. Я зажмурила глаза.

  - Доченька, девченка моя, я желаю забрать твою девственность. Ты не против, если это сделаю я, твой папа?

  Я только помахала головой. Тогда отец обхватил мои ноги, и я ощутила, как мою киску разрывает мощная сила. Мне было больно, но эта боль смешивалась с чувством сладострастия. Папа проталкивался все поглубже и поглубже, позже он ритмично задвигался, при всем этом глухо рыча низким голосом. Меня это еще более возбудило, а боль начала заменяться чувством, как будто меня щекотали перышком изнутри. Это чувство все нарастало и нарастало, а когда оно дошло до пика, то я не смогла сдержать стон, вырвавшийся из моей груди. Отец при до упора прижался ко мне низом тела, и я ощутила, как вовнутрь меня полилась жидкость.

  После этого я не помню, сколько мы еще лежали в той позе... он сверху, придавив меня собственной тяжестью, и звучно дыша мне в волосы.

  Папа позже лаского взял меня на руки и отнес в душ. Там он намочалил меня с головы до ног, а когда смывал гель, то по внутренней стороне моих ляжек совместно с водой и пеной потекли тоненькие струйки крови. Спала я в ту ночь в папиной кровати совместно с ним, ну и не только лишь ту ночь, но все следующие, пока не возвратилась мать с новейшей прической и новым цветом волос. Она пробыла у нас неполную неделю и уехала назад в дальную Канаду. После ее отъезда все пошло практически по-прежнему. Папа много работал, а когда ему удавалось урвать свободное время, он обязательно проводил его со мной, наедине. Но вот сейчас говорили мы и смеялись еще меньше, чем до того денька, когда привезли ковровое покрытие.

  ***

  С Хельгой развелись мы 2 года вспять, после того, как она в один красивый денек привела в наш дом собственного двухметрового Питера - канадского полковника, пребывающего последние месяцы в служебной командировки в Германии. Он сделал моей супруге предложение, а она не медля отдала согласие. Через месяц мы оформили развод и Хельга сразу вышла за него замуж. Она забрала Магду и четыре месяца моя дочь жила с ними в просторной квартире недалеко от Британского парка. Когда Питеру было ворачиваться в Канаду, Хельга решил уехать с ним, а Магду она оставила в Германии, чтоб не отрывать ее от учебы, друзей и родного языка. Так мы остались с Магдаленой вдвоем в нашем маленьком, но комфортном доме на Эдельман-штрассе.

  Мы с Магдой отлично ладили, я старался проводить с ней как можно времени, а когда мне приходилось уезжать на некое время в Швейцарию по работе и отправлять ее к своим родителям, то признаюсь, что успевал заскучает по этому егозливому ребенку у на 3-ий денек нашей разлуки.

  Магда взрослела, но самого процесса я не замечал. Исключительно В последнее ремя мне стали оказываться на виду конфигурации, произошедшие ней.

  Как-то раз я вечерком проходил мимо ее комнаты, дверь была приоткрыта. Я тормознул и заглянул вовнутрь. Не знаю, что со мной вышло тогда. В жадно освещенной комнате я увидел Магду, стоявшую спиной ко мне и смотрящуюся в зеркало. На ней были только ее возлюбленные потертые джинсы, а сверху она была оголена. При виде ее нагой спины с соблазнительно торчащими малеханькими лопатками я медлительно начал возбуждаться. Ужаснувшись происходящего, я желал было уйти, но не сумел, когда мой взор приковало зеркальное отражение ее юных только не так давно налившихся грудей. Напряжение понизу стало так сильным, что я схватился рукою за собственный вскочивший орган. Беспокоясь, что Магда могла меня узреть, я пересилил и ушел в свою комнату, где само удовлетворялся до самого утра, вспоминая оголенное тело собственной пятнадцатилетней дочери. С Того Времени я стал глядеть на Магду ми не отца, а очами мужчины. В моей голове поселились различные фантазии, которые преследовали меня дома, на работе, в гостях и во снах.

  Однажды я заказал новое ковровое покрытие в гостиную. Потихоньку я планировал поменять все старенькые вещи в доме, но на все сходу не хватало времени. Покрытие привезли, постелили, а нам с Магдой предстояло возвратить все вещи на свои места. Потому Что я преподаю психологию в Мюнхенском институте, в доме быдло много книжек, которые сейчас горами лежали на полу. Мы провозились с Магдой до самого позднего вечера, раскладывая их по полкам. В Конце Концов, комната обрела собственный прежний вид, только стала более развеселой с новым ярко-голубым покрытием.

  Я стелил плед на диванчик, в то время, Магда собирала с пола подушки. Я поглядел на время... было уже практически 12 часов ночи. Я решил выслать дочь спать, потому что на последующий денек ей необходимо было идти в школу. Повернувшись, чтоб сказать ей об этом, я застыл на месте, и только мои губки шевелились, говоря, что ей а спать. Магда стояла ко мне спиной, наклонившись над горой подушек. На ней была одета обычная белоснежная футболка, из-под которой выглядывали мелкие трусики, впившиеся ей в попу. Я готов был глядеть на нее вечно, но Магда выпрямилась и направилась с подушками к диванчику. Когда она мимо меня прошла, то потревоженный ее движениями воздух обдал меня легким ветерком, в каком, мне показалось, я поймал запах ее юного тела. В Один Момент Магда обернулась и изловила мой взор на месте злодеяния. Нужно сказать, что я очень смутился.

  Магда села на диванчик и включила телек. Послышалась однообразная речь диктора, читавшего ночные анонсы. Я стоял как опьяненный. Механично я сел рядом с Магдой, и ее нагая коленка оперлась о мою ногу. Мне хватило только этого прикосновения, и мои джинсы стали мне уже тесноваты. Закидывая руки за голову, я уже и не помню, случаем либо нет, я немного задел ладонью грудь Магды. А Магда, не о чем же не подозревая, нажимала на кнопки пульта, переключая экран с канала на канал. Боже, как м хотелось придавить к для себя свою дочь, покрыть ее поцелуями, ощутить языком упругость ее грудей и тесноту ее девственной потаенной пещерки. В э моя рука легла повдоль спинки дивана, и я пальцами стал перебирать ее волосы. Мне все казалось в ней безупречным... и мрачно-каштановые волосы, и малость острый профиль ее лица, и маленькие груди с дерзко выпирающими через ткань футболки сосками. Я уже знал, что если не возьму ее, то, наверняка, умру, и я начал действовать.

  Сначала я произнес ей что-то про ее прекрасные волосы, она мне что-то ответила. Я опять ей что-то произнес, и она опять мне что-то ответила. Чем подольше мы с ней говорили, тем смелее я становился. Мой приросший член жаждал ощутить соприкосновение с ее телом. Не длительно думая, я взвалил Магду для себя на ноги и, чуток было, не заревел от наслаждения, когда ее попочка приземлилась на мой изнывающий член. Мы продолжали говорить. Здесь я сообразил, что моя девченка тоже начинает возбуждаться, потому что она вдруг теснее вжалась мне в ноги. Я не мог больше вытерпеть. Осторожно я начал готовить ее, чтоб я мог дать волю своим действиям. Я спрашивал ее про ее дела с мальчуганами, и когда она мне смущаясь отвечала, снутри меня кружился ураган возбуждения. В Конце Концов, моя рука осмелилась проползти по ее животику и нырнуть меж ее ног. ое же удовольствие я испытал, когда мои пальцы ощутили жар и влажность ее киски.

  Я терся ладонью о ее трусики, и с каждой секундой росло желание сорвать снее этот небольшой кусок ткани, скрывающий под собой самое ценное. Помню, я расспрашивал Магду о некотором Роберте либо, кажется, Максе, у уже до меня представилось наслаждение осязать ее девственную лагунку. Стоило Магде произнести одно слово, касающееся ее чувств, как мое возбуждение доходило до безумия. В конце концов, я не выдержал и начал задирать ее футболку, чем-то заговаривая ей зубы. Магда молчала и только нервно сглатывала слюну. Она жарко дышала, а на ее щеках выступил легкий румянец. В Конце Концов я до конца снял с нее футболку, и перед моими очами начали преобразовываться в действительность мои фантазии. Я целовал, гладил и мял ее осторожные, юные груди. Они только, только развились и были такие свежайшие и упругие. Я покусывал ее маленькие соски, боже мой, я питался грудью собственной пятнадцатилетней дочери.

  Мои губки путешествовали по ее шейке, плечам, груди и животику. Меня лишал рассудка запах ее подмышек... запах дезодоранта очетался с еле приметным запахом ее собственного тела. Но мне все было . Я жутко желал испытать свою дочь на вкус. Я осторожно спросил Магду, не желает ли она, что бы я сделал ей еще приятнее. Она сама была уже на пике собственного возбуждения и временами немного постанывала своим еще детским ласковым голосом. Я не стал дожидаться вета на собственный вопрос и, добравшись до малеханького темного треугольничка, опустился в него лицом. Боже, она просто текла ручьем. Я как мучимый жаждой стал слизывать ее сок, размазанный моими пальцами по ее небольшим жарким губкам. Я отыскал ее клитор и принялся сосать его. Я не мог поверить в то, что на данный момент делал. Мысли в моей голове неспокойно метались, мое сознание упрекало меня в развращении собственной своей дочери.

  На миг мне стало жаль Магду. Но физическая страсть оказалась посильнее. Я вцепился в ее голову и начал страстно целовать ее, исследуя языком ее небольшой сладкий ротик. Потом я опять возвратился к лохматому зверю меж ее ног. Насладившись вкусом девственной дырочки, я аккуратненько, так чтоб не причинить моей девченке боли, ввел собственный средний палец в ее узенькое влагалище. Это довело ее до экстаза. Она вся выгнулась и застонала. В этот момент я совсем сообразил, что больше всего на свете я желаю трахнуть свою дочь. Я сказал ей о собственном желании, и Магда молчком согласилась. Она, конечно, не понимала, на что соглашается, но мне это было на руку. Я бы ни за что не стал бы ее насиловать, вроде бы мне не хотелось оказаться в ней. Тогда я не ощущал себя подонком либо извращенцем. Мой разум спал, а диктовало тело. Магда лежала на диванчике полностью нагая.

  Я поспешно избавился от тесноватых джинс и выпустил наружу собственного жеребца, так длительно томящегося в тесноватом стойле. Я налег своим большущим телом на хрупкое тельце Магды, и головка моего члена задела ее волосиков. Руками я обхватил ее ноги, приподнял их и медлительно начал вводить собственный член в ее узенькую дырочку. Магда немного заныла и сморщила от боли нос, но чем глуб я в заходил, тем наименее мученическим становилось выражение ее лица, жалобные стоны преобразовывались в стоны исступленного наслаждения. Я начал двигаться в ней. От этого я ощутил, как стены ее тугого влагалища стали сокращаться. Тогда я ускорил свои движения, и малость погодя в моем теле разыгралась буря самого сильного оргазма, который я когда-или получал за всю свою жизнь. Я до упора просочился в и в глубинах ее тела обильно кончил.

  После мы еще с минутку лежали, не двигаясь и тяжело дыша. Потом я аккуратненько взял на руки мою девченку и отнес ее в ванную. Там я натер ее мочалкой, не упуская излишний шанс поласкать ее юное тело. Когда я смывал с Магды мыло, то на белоснежном полу под ней образовалось бледно-розовое пятно, через несколько секунд исчезнувшее в темной решетке слива.

  Ночью Магда бездвижно лежал рядом со мной на кровати и спала мертвым сном. Я же в ту ночь не мог замкнуть глаз. Не спал я в последующую ночь, и в ночь после этой. Я провел огромное количество бессонных ночей, когда после еще одного искушения я не переставал упрекать себя в том, что сломал жизнь своей дочери.





Похожие новости:
  • Папа и я
  • Я и папа
  • Лиза поведала мне как она каждый денек трахалась со своим отцом
  • Возлюбленная дочь
  • Папа


  • Друзья сайта
    пусто   
    пусто