Нимфодром (А что у нас под юбкой 2)


Порой, тем более под ночь, стремление наваливалось на Антона с таковой силой, что ему приходилось стискивать край одеяла зубами, разлохмачивая ткань пододеяльника до отдельных волокон. Он боялся пошевелиться, по другому тело прикасалось к супруге, отвернувшейся к стенке, и настрой мыслей сбивался. Запустив руку в плавки, или же сняв их вообщем, что было абсолютно оправданно из-за обрушившейся на город жары, Антон мял упругую плоть, скользя пальцем по выделяющейся смазке, и упрямо представлял себе, как дочка подходит к нему, садится на коленки, плотно прижимаясь всем телом и туго охватывая его ноги, край ночнушки сползает вверх, натягиваясь на раздвинутых ногах и приоткрывая не белоснежную полоску трусиков, а черную щелку покрытую ласковым пушком.

...
На этом сцена заканчивалась, поскольку по сюжету далее требовалось перейти к активным действиям, что было чревато мокрым пятном на постельном белье, а по утру неизбежным и абсолютно закономерным удивлением супруги по поводу внезапного рецидива подростковой эякуляции в настолько зрелом возрасте.
И вправду, за пятнадцать лет домашней жизни Антону еще не приходилось апеллировать на совместную жизнь в интимном плане.
Благоверная его всецело удовлетворяла, к тому же сам он был достаточно ленв для похождений на стороне.
Имея предрасположенность к уюту и комфорту, пришедшую с годами, Антон никогда, даже по пьянке, не стремился обладать иными дамами, и все его редкие интрижки были вызваны той же ленью, когда легче было согласиться на приставания напористой поклонницы, ежели ей отказать.

Но все поменялось благодаря их переезду в Европу и европейскому же образу жизни, который они стали судорожно перенимать, натягивая его, новое платьице.
Ломая себя, вырывая с корнем вжившиеся в кровь стереотипы, бравируя отсутствием ханжества, и уже лишь сиим вгоняя в нервную дрожь основная масса родственников и знакомых.

Оденемся секси!
Нудистский пляж?
Пожалуйста!
Сообща в сауну?
Битте шен вам с кисточкой.
Под эти лозунги, жадно хапая впечатления и в одно и тоже время стараясь ничему не удивляться, они винтом вкручивались в местную жизнь старательно восполняя провалы кругозора.
А место вокруг заполняло большое колличество жителей нашей планеты, все они имели свои странности и странные непосвященным рвения.
И это обилие людских желаний вынуждало их вскарабкиваться на новый круг, вновь и вновь примеряя на себя любые стили и направления.
Жизнь кипела и бурлила как в чашечке Петри.
И хотя их бравада была по большей мере фальшивый, было бы удивительно, если б они поменялись лишь снаружи, оставшись прежними в глубине души.

Антон, в конце концов, сумел воплотить старинную мечту, о широких брюках, мечте тинэйджера.
Жена стала одеваться в молодежных бутиках.
Они как будто попробовали возвратить ускользающую юность, успокаивая себя тем суждением, что лишь эта одежда всецело их устраивает по качеству и стилю, отталкиваясь от их больше чем непрезентабельных денежных способностей.
И на удивление, новейшие наряды на их не выглядели забавно или же напыщенный, а напротив, как как будто и вправду скинули лет по 10.

Дочка, благодаря замечательным оценкам, пошла в класс с больше старшими ребятами.
Проворно подхватив все веяния моды, начиная от элегантной одежды и заканчивая накрученным телефоном, она неуловимо подросла, не вытянувшись в длину, а предположительно заполнив собой все пустоты в итак обтягивающей одежде.
Оставаясь изнутри все той же тринадцатилетней девченкой, снаружи она давала фору своим пятнадцатилетним подружкам.

Заболевание Антона началась в тот день, когда Марина привела домой свою школьную подружку, наскоро представила её вдругт же отпросившись погулять, они сбежали.
Девченка поразила Антона совершенством форм, налетом притягательности и неуловимой грацией.
При Этом, мысли о ней имели ранее не свойственную ему, когда дело касалось женщин младше определенного возраста, эротическую окраску.

Промучившись некое время желанием узреть прелестницу в неглиже, Антон осуществлял в жнь иезуитский план, заманив, под поводом похода в бассейн, женщин в сауну, где и сумел разглядеть свою неожиданную страсть в абсолютной мере.
Желание к юной нимфе стро прошло, но внеплановым последствием авантюры стало то, что он первый раз за последнее время увидел свою дочку одетую только в струи воды.

Всю дорогу домой его преследовали уже абсолютно оформившаяся грудь, дерзким соском выглядывающая из кипенья струй, плавный изгиб ноги, скругление ягодиц, меж которыми, когда Марина нагибалась, на секунду проступали пушистые лепестки темного цветка.
Все это корежило Антона, и не смотря на сладостность мыслей, видение дочери представлялось ему неверным, в высшей степени отвратительным и полностью неосуществимым.

Голенькой Антон её видел пожалуй лет 5 назад в убогом номере столичной гостиницы, куда они приехали на Рождество, и где Марина по малолетству еще не смущающаяся наготы переодевалась ко сну.
Тогда её детское тельце с завязями грудей и без признаков растительности, не вызывало ничего помимо нежности.
С тех пор Антону доставались лишь просверки белизны её тела, какие удавалось зацепить краем глаза, когда он нечаянно входил в её комнату во время переодевания или же заглядывал в ванную, коию она моясь упрямо запамятовал закрывать на защелку.

Превратившись годом ранее в даму и почувствовав в себе женское начало, Марина, во время их игр, резвясь как котенок и не контролируя себя, задирала ноги к потолку, раскидывая их и разводя в стороны, обнажая узкую тканью трусиков, но же спохватывалась и уже стыдливо натягивала подол недлинной юбки, расчитывая прикрыть интимное место, пока не забывалась и возобновил не оголялась под влиянием момента.

Антон постарался во время аналогичных развлечений не дотрагиваться до её груди и промежности, боясь чрезмерно ранешнего пробуждения женственности, и ограничивая себя ласковыми поглаживаниями и похлопываниями по попке.
И Все Же благоверная, время от времени наблюдавшая их возню, край плохо относилась к происходящему и многократно брала у Антона слово о прекращение аналогичных забав.
Но дочке эти игры доставляли наслаждение, и не хотя ей отказывать, Антон начал скрытничать, баловаться с Жанной лишь наедине, что она интуитивно взяла в толк и стала придерживаться такого же правила, что и стало их первым совместным секретом.

И вот у 3-ий месяц Антона преследовали сладостные, бередящие душу фантазии связанные с дочкой.
Не идти на поводу у собственной новой мании, но не способен сдержаться, Антон пустился на небольшие хитрости, оправдываясь только эстетическими аспектами.
Рассуждая про себя про то, что любование молодым телом еще не является извращением, он покритиковал Жанну за пух густеющий подмышками, что позволило ему с этого момента периодически ловить в зеркале отблеск голой груди управляющейся с бритвенным станком дочери.

После Чего, воспользовавшись покупкой Жанны облегающих брюк из узкого материала, Антон увидел ей, что рельефная полоса трусиков сзаду смотрится не совсем прекрасно, чем принудил дочку настоять к неудовольствию супруги на покупке тончайших узких трусиков, полностью не заметных под штанами, но несмотря на все вышесказанное не скрывающих практически ничего во время их развлечений.

Все эти мелочи скрашивали ему жизнь, и помаленьку, пристально следя за дочкой, Антон пришел к выводу о , что его усилия, наложившись на наружное свита, все же пробудили латентную, пока еще спрятанную изнутри Жанны сексуальность.
Сначала он увидел её руку, спрятанную под одеялом и мимолетным движением скользнувшую на лобок.
Со временем, бесспорно распробовав вкус нового занятия, Марина стала теребить себя практически открыто, во время их задушевных бесед перед сном.
Развалившись вблизи с папой на диванчике и блуждая взглядом по сторонам, она рассеяно запускала руку под юбку и поглаживала, ласкала пальцами через трусики выступающий бугорок.
Антон, стреляя очами и напуская на себя невозмутимый вид, не мог взять в толк что более в движениях узкой кисти.
.
.
детской убежденности в том, что никто не увидит этих легких касаний, или же укрытого вызова, пробы прощупать его реакцию.

Мучаясь неопределенностью, не зная провоцирует ли его дочь или он сам выдает лаемое за действительное, Антон зарылся в Веб в неисправимой попытке сыскать ответы на гложущие его сомнения.
Регулярно попадая в кольцо порносайтов, он перебирал варианты поиска на протяжении нескольких дней, пока не набрел на плохо оформленную, состоящую из 1-го текста, страничку с переводами, привлекшими его внимание.

Скачав себе на машинку некоторое количество файлов, Антон открыл 1-ый попавшийся, и с удивлением и восторгом взял в толк, что отыскал собственного единомышленника.
Создатель описывал подобную ситуацию, описывал с любовью, без пошлого смакования эротических сцен, но и не манкируя подробностями.
Чувства главенствующего героя удивительно перекликались с эмоциями самого Антона, переплетаясь и встраиваясь в его мысли, внося в их типичный порядок.

Сюжет, в отличие от классической Version, заканчивался на мажорной ноте, однако, не имея финала, а только подразумевая отдаленное в размытом будущем продолжение.
Все были счастливы, и эта развязка так зацепила Антона, что сегодняшнее подвешенное состояние он стал принимать уже как неоправданное промедление, бестолковую отсрочку собственного счастья.

Последующий файл именовался "Аннотация по совращению девченок" и представлял из себя управление по совращению малолеток, однако являя энтузиазм чисто теоретический, поскольку оперировал недоступным Антону реквизитом и не подходил по денежным, так и по жизненным условиям.
В других текстах оказался или абсолютный абсурд, или прямолинейная порнуха, собранная владельцем страницы из одному ему ведомых источников.



***
Под впечатлением от прочитанного, Антон, не решаясь больше откладывать развитие событий из боязни передумать, развернул незаметную в собственной активности деятельность, опутывая дочку сетью слов и действий.

Для начала, он отдал ей возможность свободно бродить по просторам Веба, взяв не совсем серьезное обязательство немедля сворачивать со страничек с эротическим содержанием и нецензурными анекдотами, этим лишь раззадорив девченку на исследование конкретно запретных страниц.
А беря во внимание, что даже на самых безопасных для взрослого веселительных порталах эротика и смешные рассказы про это составляют в данный момент огромную часть содержания, Антон был полностью спокоен по поводу времяпрепровождения Жанны.

Каждый День контролируя ситуацию, он стал незаметно поощрять Жанну делиться с ним находками, выловленными ей на просторах сети, тихо и смеясь слушая смешные рассказы пристойные на вид, но под завязку набитые сокрытым смыслом, который от дочки пока ускользал.
При Этом, исподволь формируя у девченки рефлекс, позволяющий делиться своими находками и впечатлениями от их в отсутствие мамы.

Проводя вечерние доверительные беседы перед сном, Антон вплетал в канву нравоучений о полезности учебы и спорта, и о безусловном вреде алкоголя, наркотиков и секса для развития юный девушки, коротенькие эскизы о половой старшеклассниц, к каковым Марина себя уже несомненно причисляла.
В эти моменты Марина как никогда больше теряла контроль над своим телом, её взор мутнел, руки начинали порхать меж ног, потирая набухшую щелку, а ноги судорожно сжимались, подтягиваясь к груди и сдавливая в плоские диски украшенные упруго торчащими сосками полусферы.

Ей совсем нравились эти дискуссии, во время коих Антон общался с ней как с равной, не навязывая свое мировоззрение, как бы размышляя на всевозможные темы и предоставляя возможность делать выводы самой Жанне.
Помаленьку, открытость Антона, его готовность дискуссировать всевозможные список вопросов и спокойная реакция на её воздействия, расшатали барьер скромности и приучили Жанну к мысли, что наедине с папой дозволено все то, что она ранее проделывала только в постели или же уединившись в душевой.

Этому же содействовали их ласки, начинающиеся в виде шуточной борьбы и попыток хлопнуть друг дружку по заду, и заканчивающиеся объятиями на диванчике, в кресле или же во всяком другом месте, где их тела бесповоротно переплетались.
Марина, мурлыча как будто котенок, воспринимала его поглаживания, с радостью подставляя щечку, лобик и носик для поцелуев, которыми он не жалея покрывал все доступные места, шепча ей ласковые слова и щекоча колющимся подбородком.

Абсолютный запрет, вбитый в её понимание мамой, о недопустимости поцелуев в губки, вынуждал её сворачивать в сторону и чмокать Антона в щеку или же нос, когда их губки встречались в поисках друг .
Так длилось до тех пор, пока Антон не зажал её лицо в ладонях и, поймав увиливающие губки Жанны, прочно придавил к своим губам, целуя по истине.
Отстранившись он пристально вгляделся в её лицо, опасаясь застать на нем выражение брезгливости, но увидел лишь сияние обширно распахнутых глаз, смотрящих на него с веселым недоумением.
На последующий день Марина сама неумело клюнула, поцеловала его в губки, прочно сжав рот и шалея от своей смелости.

А однажды Антон сделал последующий шаг, выбрав вечер дня, когда они всей семьей прогуливались в сауну.
В сауне, Марина, под влиянием мамы и находящихся вокруг, практически закончила стесняться собственной обнаженности, логически проведя у себя в мозгу водораздел, по одну сторону которого мораль и пуританство по умолчанию не действовали.
Дома же её каждый день кидало из одной стороны этого водораздела в другую.
То она зачисляла Антона на ту сторону, которая оставалась вольной от запретов, и тогда прогуливалась по квартире в одних трусиках и топике.
То, неожиданно, её что-то дергало, и тогда она каждый день поправляла полы халатика, тщательнейшим образом следя, что бы случайно не показались её секретные местечки.

В этот вечер Антон очевидно распологался на подходящей стороне, что Марина обосновывала предъявляя на его обозрение свою грудку и ажурный орнамент на тончайшем материале трусиков, отрадно валяясь на и дрыгая ногами, уворачиваясь от щекочущих пальцев Антона.
Он с наслаждением поцеловал её в охотно подставленные губы и внезапным движением руки удержал ноги Жанны в раздвинутом состоянии, внимательно разглядывая её промежность.
Марина мгновенно притихла и попыталась вырваться из захвата, но Антон огорошил её, не дав свернуться в комочек.

- Я сейчас взглянул на тебя в сауне и взял в толк, что ты уже абсолютно крупная.

Марина, бездвижно замерев, ожидала продолжения.

- Взгляни сама, - произнес Антон, огибая рукою лобок вдоль кромки материала.

- У тебя уже заросли выбиваются из трусиков.
И в купальнике их также видно, а это некрасиво.
Пора тебе, приятная, их подбривать.
А в случае если хочешь и в сауне смотреться отлично, тогда надо обеспокоиться прической.

Антон улыбнулся, убирав руку и позволив Жанне сжать ноги, прикрывая объект его настолько внезапного энтузиазма.

- Молоденькие девушки обыкновенно или же всецело выбривают собственный бутончик, или же оставляют наверху над лепестками узенькую полоску.
Я тебе рекомендую бросить такую, под плавками её видно не будет, но несмотря на все вышесказанное в сауне никто не перепутает с недольшой девченкой, еще не имеющей куста.
Помнишь, мы сейчас видели девченку приблизительно твоего возраста?
У нее была разов аналогичная полоса.
Скажу тебе по секрету, что здесь даже особые парикмахерские есть для этих целей, нам правда не по карману.

Антон еще разов ободряюще улыбнулся и, резко обрывая диалог, получился на балкон с сигаретой.
Когда он возвратился, Марина лежала в той же позе, но уже прикрытая накинутым покрывалом, которое чуть уловимо двигалось вторя покачиваниям её руки.
Подойдя к дочери, он потянулся к ней губками для прощальной ласки.
Марина подалась ему навстречу и, уже в последствии поцелуя, с колебанием в голосе спросила.
.
.

- Но я скорее всего не смогу там себе побрить?

- Я уверен, что в этом нет ничего ужастного, - Антон, напрямик через покрывало легкими касаниями дотрагиваясь до лобка и попутно отодвинув её руку, наметил контуры грядущих движений.

- Кстати, это к тому же ггиенично, тем более во время циклов.
К Тому Же мужчнам более нравится.
А в случае если боишься, то попроси маму или же меня, естесственно, в случае если не стесняешься.
Мамину малышку я брил, думаю, что у тебя конструкция не труднее.

Антон снова улыбнулся, давая взять в толк что это всего только шуточка.
При Этом отсыл к супруге был полностью несостоятелен.
И Антон и Марина отлично знали, что, из-за загрузки в ВУЗе, она, убегая рано с утра, ворачивается достаточно поздно выжатая как будто лимон.
Благодаря Чему всевозможные просьбы дочери будут рассмотрены не ранее последующего воскресенья, а в пятницу Марина с подружками собиралась в Аквацентр, где ей скорее всего захочется всех поразить своим внешним обликом.

Дальнейшие 2 дня были загружены текущими делами.
Антон не ворачивался в беседах с дочерью к разговору.
А на 3-ий день Марина позвала его из ванной.
Когда он вошел, голая дочка стояла чуть-чуть укрывшись занавеской и сжимая в руке бритвенный станок.
На её лице пунцовели щеки, и хотя взор был решительный, глас дрогнул выдавая напряжение владевшее девченкой, уже не уверенной, не шуточкой ли было предложение помощи.

- Папа, ты может показаться на первый взгляд, грозился мне посодействовать?

- Джентльмены от собственных слов не отрешаются, - с ухмылкой произнес Антон, принимая протянутый станок и поднося вторую руку ко рту.

- Но лишь, т-с-с-с-с!
Пусть это будет нашей недольшой тайной.
Абсолютно ни к чему, что бы мать еще раз волновалась.
Ты же знаешь как ей не по вкусу наши игры, а в случае если она выяснит, что я лез бритвой в интимные места её дочери, то абсолютно может данной же бритвой лишить меня выступающих частей тела.
И в случае если будешь дергаться, и я тебя случайно порежу, вся ответственность на тебе.

Марина, до такого державшаяся с видимым напряжением, расслабилась и рассмеялась.

- В Случае Если порежешь, то я тебя точно маме заложу, или же еще лучше - буду шантажировать, грозя разоблачением.

- Фу, как не неудобно!
Ты , молодец-погранец?
Я тогда тебя вообщем брить не буду!

- А в случае если не будешь, то я сама изрежусь, а все точно также свалю на тебя.

Так, пересмеиваясь и перешучиваясь, Антон загнал Жанну в ванну, настроил воду и пустив себе в ладонь пены для бритья подступил к дочке вплотную.

- Немножко раздвинь ноги, - просьба Антона была выполнена без прений.
Он прикоснулся к промежности Жанны, потянул руку вниз, перенося содержимое ладошки на её кожу, поросшую достаточно густыми волосиками.
Марина стояла придерживаясь за поручень, и чуть-чуть покачивалась на расставленных ногах, упруго пружиня под его ладонью.
Её глаза лишь что лучившиеся хохотом, расфокусировались, рот приоткрылся, и из него тихо на грани слышимости раздалось хриплое неровное дыхание, вырывающееся в такт движениям мужской руки, первый раз в жизни проникшей в запретную зону.

Антон, издавна завершил намыливать набухающий от трения бутон собственной дочери, но никак не мог остановиться, и вновь и вновь двигал рукою по скользкому мыльному склону, заставляя Жанну то пружинисто приседать, то подаваться ему навстречу.
Мылкий палец Антона, живущий собственной жизнью, во время 1-го из этих поступательных движений, скользнув меж волосиками, раздвинул верхние лепестки бутона и очутился меж тесных стен, с ходу наткнувшись на бусинку клитора.

Марина охнула, её ноги сжались, и она одним движением бедер сорвалась со снующей в мыльной тесноте ладошки.
Еле удержавшись за поручень, она отшатнулась от Антона, глядя на него требовательно и недоуменно.

- Не бойся, солнышко, - мягко улыбнувшись, произнес опомнившийся Антон, незамедлительно понявший состояние дочери, - Это не больно.
Просто не очень большой побочный эффект, безвредный и незначительно милый.
У взрослой жизни есть много неплохих сторон, и это одна из их.
Да ты и сама с некими из их знакома, не так ли?
Иди ко мне, малышка.

Антон ворковал, окутывая Жанну пеленой слов, акцентируя приятность и безвредность происходящего.
Его поза выражала спокойствие и готовность посодействовать дочери, поддержать её в нелегкой попытке постижения новейших правил игры.
По мере такого как слова проника в понимание дочери, её тело расслаблялось, взор помягчел, и она кратко вздохнув вновь придвинулась к Антону.
Он, продолжая ворковать, взял бритву и нежными плавными движениями начал соскребать девственную поросль.

Когда с бутоном было покончено, и Антон душем смыл остатки мыльной пены, тщательнейшим образом следя, что бы случайно не зацепить чувствительные места, он вновь заинтересовал Жанны к оформлению верхней части лобка.
Дочка уже успокоившись пристально следила за его пальцем, скользящим поверх лепестков и намечающим вполне вероятные контуры грядущей стрижки.
Обсудив некоторое количество вариантов, они пришли к решению бросить вертикальную полоску очерченную четкими гранями.
Антон подбрил боковинки и ножницами, используя расческу, снял излишний слой волос, оставив меньше сантиметра.

Окончив стрижку, он порекомендовал Жанне тщательнейшим образом помыть щелку с шампунем и получился из ванны, по пути обернувшись и успев захватить ошеломленный взор дочери уже настроившейся на предстоящее продолжение.

После Чего эпизода, хотя Антон ни словом, ни взором не давал Жанне предлога размышлять, что что-то меж ими поменялось, она сама произведя ревизию в собственной голове решила, что сейчас они повязаны общей тайной, каковая дает ей право вести себя с папой больше раскованно.
Она все охотней воспринимала его ласки, отвечая на поцелуи со всей доступной ей страстью и прижимаясь к нему всем телом.
Решив, что все покровы сорваны, Марина все почаще в отсутствие мамы стала выскакивать из собственной комнаты в одних трусиках, не смущаясь Антона и, бесспорно, бесповоротно занеся его на сторону вольную от нравственных запретов.

Антон, не расчитывая пользоваться появившимся преимуществом, продолжал приучать Жанну к абсолютной свободе в отношениях.
Расспрашивая её о походе в Аквацентр, он поинтересовался оценкой её подруг произошедшей с ней перемены.

- Да они все уже издавна подбриваются.
И никто и не увидел, - махнув рукою, как о чем-то полностью несущественном, ответила дочка, болтая ногами в воздухе.
Но, как лишь диалог зашел на эту тему, её рука машинально опустилась на ткань трусиков, почесывая выступающие валики лепестков.

- Ну-ка, ну-ка, дай взгляну, - Антон потянулся меж дочкиных бедер.
Она без задержки качнула ними в стороны, пропуская его руку, но продолжая прикрывать лобок собственной кистью.

- Ты каждый день там чешешь.
Тебя -то волнует?
Или Же ты это делаешь просто так?

- Да, чешется, - не задумываясь, ухватилась за подсказку Марина.

- Тогда убери руку, я взгляну в чем там дело.

Антон скользнул пальцами по плавкам и, секунду помедлив, захватив край материала, оттянул их вверх открывая доступ к лепесткам лаского-розовым снаружи и темным с внутренней стороны.
Он сильно прижимая руку провел по бутону нащупывая колкие молоденькие волоски, пробивающиеся из бархатной кожи.
Натянутая его пальцами кожица развалила складку лепестков, разомкнув их и открыв падкому взгляду не очень большую бусинку дрожащего клитора, а незначительно пониже, створ ведущий в глубину цветка, влажно сверкающий от проступившей смазки.

- Ничего ужастного, - чуть-чуть дрожащим от переживания голосом, произнёс Антон, - Ты просто незначительно натерла свою малышку трусиками.
Смажь кремом, а на ночь их снимай.
В конце концов, и мать и я спим без трусиков.
Тело так как обязано по ночам отдыхать.
Все пройдет за пару дней.

Дочка пристально слушала, не расчитывая прикрыться или же поменять позу.
Антон, не хотя торопить действия, аккуратно вернул на место оттянутую полоску, но не удержавшись и так же сильно прижимая пальцы, провел рукою на прощание по распахнутому бутону, вызвав тем волну прокатившуюся по телу Жанны с головы до пят.

Вечерком, зайдя пожелать дочери спокойной ночи, Антон, обычно поцеловав Жанну, начал её поглаживать по спине, помаленьку подкрадываясь к ласковым бочкам, прикосновение к коим она не могла стерпеть тихо, и начинала сучить ногами и увертываться.
И в этот разов, откликаясь на прикосновение его рук, тело Жанны дернулось, легкое покрывало отлетело в сторону, и очам Антона в чокнутом мелькании ног стал безнравственный цветок, ничем не прикрытый, с бессовестно раскрывшимися лепестками.



***
Помаленьку и Антон, и Марина привыкли у новому стилю взаимоотношений.
Дочка, по-прежнему в пребывании мамы оставалась радующей глаз скромницей, но несмотря на все вышесказанное оставаясь наедине с папой, она каждый день провоцировала его, то наваливаясь упругой грудью на его руки, как бы предлагая её оценить, то подчеркнуто задирая ноги и поглаживая рельефно проступающий через ткань трусиков бугорок, кидала на Антона изворотливые взоры.
Подбривала пах она сейчас собственноручно, что однако Антона лишь веселило, поскольку искушение накатывающее на него при прикосновениях к складкам дочери оказывалось чрезмерно мощным, и он всегда боялся сорваться и натворить глупостей.

Несомненно, Антон мог, продвинувшись чуток далее, с легкостью вынудить дочку всецело отрешиться от одежды и наслаждаться ей без преград в те моменты, когда они были наедине.
Но этот путь не завлекал его конкретно собственной доступностью.
Антон умел ценить удовлетворенность одоления преград и считал, что легкие покровы меж ими лишь усиливают эротичность их отношений.
Он был абсолютно удовлетворен возможностью от времени получать доступ к сектретным местечкам дочки и не настаивал на большем.

При Всем При Этом, сам Антон, не будучи в восторге от собственной напрасно покрытой волосами и с наметившимся пузиком фигуры, во время их игр практически постоянно оставался одетым, и дочь видела его голым, лишь во время совместных походов в сауну.
Сопоставляя их наружность, Антон практически постоянно представлял Жанну в виде небольшого ангелочка, а себя в виде старенького лохматого черта, старающегося запустить собственный хвост меж бедер крылатой фигуры.

Осмелевшая Марина взяла в привычку садиться ему на колени, когда он работал у себя в комнате, и ерзая задиком и спиной по его телу, рассматривать рисунки появляющиеся на экране монитора.
Порой, играючи, Антон принимался её тискать, шепча в шею нежные слова, почему она жмурилась, выгибалась вперед, тычась грудками в его руку, сладко замирая от подступившего удовольствия.
Со временем, он осмелел и уже не страшась её реакции, опускал ладонь на её грудь и начинал мять и тискать, охватывая сосок через узкую ткань пальцами.
2-ой рукою обхватив Жанну за талию, он пускался в исследование её изгибов, медлительно продвигаясь пальцами по внутренней части ноги вверх, туда где гладкая кожа чуть прикрытая тканью набухала жаркими складками.
Сдвигая в сторону непокорный материал, дотрагивался до соединения этих складок, проникая в масляно сверкающую глубину, прокатываясь от бусинки клитора, непременно потеребив её по пути, до плотного отверстия плотно охватывающего и увлажняющего обильным соком его палец.
В эти моменты Марина замирала затаив дыхание и только чуть-чуть покачивала бедрами навстречу его руке.

В Последствии х посиделок, Антону приходилось застирывать штаны сообща с трусами, так к его выделениям пачкавшим трусы, добавлялся одуряюще пахнущий сок, сочащийся из бутона Жанны.
Но отказать ей, к тому же себе в удовольстви он не мог.

Возвратившись из школы, Марина прыгала к нему на кровать, в случае если он к тому времени еще не вставал, и требовала ласки, нападая на него, тормоша и стягивая с дивана.
А беря во внимание в основном ночной жизненный стиль Антона, когда он засыпал иногда лишь под утро, такие сцены были не уникальность.
Но практически практически постоянно он успевал натянуть на себя трусы, когда слышался звук открываемой двери.
Или дочь, уловившая этот его пунктик, и заметив, что он заворачивается в одеяло, деликатно давала ему возможность одеться, делая перерыв в игре и убегая к себе в комнату.
Но, казалось, что её эта его изюминка не беспокоит, и она была абсолютно довольна сложившейся ситуацией.

Так длилось практически до октября, когда практически в одно и тоже время произошли 2 действия.
.
.
благоверная Антона уехала в командировку на две недельки, а у Жанны начались осенние каникулы.
Погода по-прежнему стояла тепленькая.
Ниже пятнадцати градусов температура не опускалась даже по ночам, и Антон прогуливался по дому в одних шортах, не выпуская из рук бутылку пива и почесывая волосатую грудь.
Шеф в очередной разов подкинул ему сложную задачу, над решением коей он бился 3-ий день, то вдумчиво откидываясь в кресле, то начиная трещать кнопками компа.
Марина, у коей основная масса подружек разъехались на отдых, слонялась по дому, расчитывая выдумать какое-нибудь занятие.

Ближе к вечеру, когда дело у Антона в конце концов двинулось с мертвой точки, он повеселел, шлепнул по заду проходящую мимо дочку и, завалившись на диванчик, начал щелкать пультом телека.
Марина вскарабкалась к нему на колени и прижавшись губками к его уху тихонько спросила.
.
.

- Папа, а можно я сейчас буду спать с тобой?

Антона как будто дернуло током.
Опасаясь даже предположить, что все-таки в реальности кроется за сиим, в свете их отношений, достаточно двусмысленным вопросцем, машинально кивнул, чувствуя как в груди расходится тепленькая волна нежности
Когда они совместными усилиями расстелили постель, Марина сбегала в ванную и возвратилась оттуда у переодетая в ночную рубаху.
Антон также быстренько приведя себя в порядок в одних трусах забрался под одеяло, всей кожей ощущая близость дочки, втягивая её аромат, незапятнанный и чуть-чуть пряный.
Марина, изрядно повозившись и устраиваясь поудобнее в чужой кровати, поднырнула Антону под руку, закинув на него ногу, и привалилась всем телом, не обращая внимания на сбившуюся практически до пояса рубаху.

Она лежала, тихонько сопя и практически не двигаясь, нанизавшись лобком на выступающее колено Антона и тесно обхватив его ногами, а он проба в каменной неподвижности, опасаясь шевельнуться, что бы не потревожить её неуклюжим движением.
Но не смотря на старания, Антон был просто не в сдержать глубинные рефлексы, и член его помаленьку разбухал, наливаясь кровью, увеличиваясь в размерах, теснясь и прижимаясь к оголенному животику Жанны.
Антон попытался поменять позу, но в это момент девченка, бесспорно решив, что он пробует начать с ней игру, схватила корень Антона, расчитывая отвести его в сторону.

В первую секунду, Марина не взяла в толк, что она сжимает в руке, так это было не похоже на ту болтающуюся письку, коию она видела у Антона в сауне, а фото парней с эрегированными членами, веденные ей в Вебе, до сих пор оставались для нее менее чем некоторой размытой абстракцией.
Но уже во 2-ой миг, мгновенно сложив в уме дважды 2 и получив итог, она задохнулась от изумления.

- Извини, я поразмыслила, что это твоя рука.

Это признание, сопровождаемое отразившейся на её лице политрой эмоций сменившихся последним смущением, неожиданно рассмешило Антона, и он полностью идиотски заржал, даже не расчитывая вынуть из руки дочери собственный инструмент.

- Это не рука, - всхлипывая от хохота произнес Антон, и продолжил уже спокойным тоном, только порой срывающимся в смешки, - Не бойся, девченка.
Я понимаю, что ты не ждала встретить ничего похожего, но вышло ио сейчас ты меня приласкала, пусть и нечаянно.
Спасибо тебе.

Услышав признательность Антона, Марина, растерянно замеревшая и чуть-чуть испуганная его внезапной реакцией, захлопала очами и несмело улыбнулась, заражаясь весельем Антона и помаленьку сбрасывая охватившее её напряжение.
Уже через минутку они хохотали на пару, перескочив очередной предел в собственных отношениях.

Отсмеявшись, Антон теснее придавил к себе дочку и начал ублажать её поглаживая по спине, опуская руку, цепляющуюся за скомканную рубаху, вниз к скругленью упругого задика и там давая себе волю.
Марина бесповоротно успокоившись, стала ввинчиваться ему в плечо пробиваясь наверх и помогая достать до собственной голой половины.
Позже, когда рука Антона окончательна завязла в сети рубахи, она, не естественной остановки ласковых прикосновений, решительным движением отбросила покрывало, сдернула уже ничего не скрывающую, а только мешающую рубаху и прилегла обратно, вытянувшись в струнку, раскинув ноги и уложив руки вдоль тела.

Антон, уселся на нее сверху и начал делать Жанне расслабляющий утешительный массаж.
Он прошелся руками по середине спины, размял плечи и чередуя легкие поглаживания с поцелуями спустился к ягодицам, обработал и их, после чего отодвинулся и вновь начал движение уже снизу.
Подобравшись к верху бедер, его руки стали постепенно сдвигаться на внутреннюю часть, оглаживая подступы к ясно виднеющимся складкам валиков.
Марина вздрагивала каждый разов, когда рука Антона чрезмерно проворно подбиралась к скрытому месту.
А он, сосредоточив все усилия уже на этом малом пятачке, все активнее оглаживал её промежность, натягивая пальцами кожу и мимолетно открывая черное, как и вульва, колечко ануса и раздвинувшиеся лепестки влагалища.

После Чего, Антон, одним движением перевернул Жанну на спину, вновь начал свое занятие, покрывая её лицо поцелуями, на какие она жадно отвечала, а руками массируя грудь, теребя затвердевшие соски, спускаясь по плоскому животику к выбритой полоске волос и заставляя вздрагивать её всем телом.
Помаленьку он стал спускаться ниже, хватая губками розовые соски и дотрагиваясь натянутой тканью трусов лобка Жанны.
Она, запрокинув голову вверх, закрыв глаза, реагировала на каждое такое прикосновение встречным качком бедер, оттягивая момент расставания и приближая встречу со последующим.

Когда дыхание Антона стало опалять её животик, а поцелуи вплотную приблизились к черной полоске, венчающей свод её лепестков, Марина, как будто уловив его намеренье, а наверное выражая так свою готовность к у финалу, еще шире раскинула ноги, чуть-чуть согнув их в коленях и открывая доступ к собственному сокровищу.

Задержавшись на мгновение, стараясь не оцарапать нежную кожу щетиной, Антон самым кончиком языка пробежался меж лепестками, разворачивая их бесповоротно и добравшись до бусины, выпирающей из верхней части складок, всосал её в рот одним движением.
Марина, охнув и заворчав каким-то звериным тоном, выгнулась ему навстречу, насаживаясь на язык, незамедлительно провалившийся до входного отверстия.
Антон, забыв все на свете, работал над дочерью не на секунду не останавливаясь.
Дурманящий сок, сочащийся из влагалища, покрывал его лицо.
Язык без утомились скользил меж лепестками, натыкаясь на клитор и проваливаясь в уже гораздо раздавшееся отверстие.
Марина, его стараниями заброшенная в поднебесье, стонала и выла, мотая головой и с трудом удерживая свое бьющееся в судорогах тело.
С каждой секундой их соединение грозилось разнести их в клочья, а Антон никак не мог остановиться.

Неожиданно его рот толчком наполнился ароматным выбросом, ноги Жанны мотавшиеся в воздухе, отвердели и сжали ему шейку, а сама она, с отчаянным стоном, взметнулась вверх, после чего обмякла, как как будто из нее вынули стержень, и повалилась на кровать.
В это же мгновение Антон разрядился массивным выбросом заполнившей его трусы спермы.

Доставив на руках засыпающую, не стоящую на ногах дочку в ванну и обмыв её, Антон отнес Жанну в её комнату и уложил на кровать.
Сам перестелил постель и долго плескался под душем, приводя тело и мысли в порядок.
Когда он, держа в руках постиранные трусы, возвратился в спальню, то увидел Жанну, перебравшуюся в родительскую комнату и глазеющую на него, очень свободно раскинувшись на кровати.
Скрывать свое хозяйство уже не имело смысла, благодаря чему Антон, пристроив трусы на сушилке, взобрался на кровать и выжидательно устроился вблизи.

- Что, котенок, не спится?
- произнёс Антон, отвернувшись к прикроватной тумбочке и прикуривая сигарету.
Пуская струи дыма, он терпеливо ожидал реакции дочери.

- Скажи, папа, это был секс?
- Марина с заметным усилием вытолкнула из себя крайнее слово.

- Нет, солнышко, не секс.
Мы просто с тобой незначительно побаловались.
Хотя, в случае если тебе принципиально определение, то это был петтинг.
Когда людям по различным причинам невозможно заниматься сексом, они имеют все шансы доставлять друг другу наслаждение другими методами.

- А нам невозможно заниматься с тобой сексом поэтому, ты мой отец?

- И по также.
А еще по тому, что ты еще чрезмерно мала.

- А что важнее?

- И то и другое.
- забавляясь, ответил Антон.

Марина задумалась, но практически незамедлительно парировала, проявляя значительную эрудицию по данному вопросцу.

- Но так как близким родственникам невозможно лишь иметь деток, по другому они будут плохие.

- Ты права, солнце.
Но не запамятовай про мораль, уж она то похожие утехи несомненно запрещает.

- А она не запрещает заниматься петтингом?

Антон взглянул на свое дите, смотрящее на него честными очами, в каких чуть уловимо проскальзывали изворотливые искорки, а лицо было всецело непроницаемым.

- Отлично, одолела, сейчас выкладывай на счет возраста.

- А что возраст, я уже женщина, а означает мне уже можно.
К Тому Же у нас в классе девственнц практически не осталось.

- Малышка моя, - Антон подтянул дочку поближе и придавил к груди, захватывая в кольцо рук.
- Ты, что все-таки собственного отца искушать начинаешь?

- Ага!
- Марина теснее прижалась к Антону, - лишь не начинаю, а продолжаю.
Я тебя, папка, люблю и хочу что бы ты стал у меня первым.

Антон, бережно вытряхнул Жанну из собственных объятий.
Встал, закурил, прошелся по комнате.
В голове был абсолютный сумбур.
Он боялся признаться себе, что конкретно на таковой итог и рассчитывал с самого начала, но в одно и тоже время и страшился его, в всякий момент, да в последствии нынешнего, готовый уяснить задний ход.
Игры с раздеванием, обоюдные ласки, даже минет и анал Антон мог признать в качестве разрешенных развлечений.
Но дефлорация дочери, о коей она напрямик попросила, с её необратимостью, страшила его, будучи в одно и тоже время совсем желанной.
Если Б речь шла о всякий иной девченке, приходившей к нему в видениях, он не колебался.
А в данный момент сомнения мучили его, заставляя хмурить брови и нервно затягиваться табачным дымом, стряхивая столбики пепла на ковер.

Марина, пристально следила за его хаотичными метаниями, не отводя глаз.
Он, вскользь оглядев её распластанное тело, зацепил взором трепещущие над промежностью пальцы, которыми дочка продолжала ублажать себя, и уже отбросив сомнения, неожиданно охрипшим голосом произнёс.
.
.

- А так как я, осел, задумывался, что это я тебя соблазняю.

Ответом ему был только журчащий, переливчатый хохот, суливший Антону массу удовольствий, стоит ему в данный момент шагнуть к дочери и заключить её в объятия.
Что он спустя мгновение и сделал, выбросив из головы не произнесенные, никому не нужные слова.



***
Сей День у Отто очевидно не задался.
Все началось с такого, что позвонил Генрих и объявил про то, что вечерком они идут на подбор, в то время, как Отто имел свои планы на это время.
Невзирая на абсолютный запрет шефа на контакты с моделями, Отто договорился о встрече со вчерашней малышкой, совсем уж она призывно ему улыбалась во время сессии.
Предки Сельмы были из иммигрантов, но сама она родилась уже тут, и за свои тринадцать лет освоила почти все науки, в числе постельную.
По последней мере, он делал таковой вывод из поведения девченки на съемках.

Её не приходилось подгонять и выказывать ей наилучшие позы, Сельма сама вытворяла на площадке что-то неописуемое, заставляя его потирать набухший ствол.
Это некоторое количество препятствовало процессу, но Отто даже не поразмыслил её приостановить.
Весь отдавшись работе, он щелкал кадр за кадром, а в последствии завершения съемок, улучшив момент, незначительно потискал эту малышку.
Она охотно приняла его ласку, и, когда он легкомысленно предложил ей встретиться еще разов, не столько согласилась, но и сама назначила время и место.
А сейчас, из-за постановления Генриха, все срывалось.
Девчушка так распалила Отто, что он был всецело уверен в том, что со собственной девственностью она распрощалась уже достаточно издавна и абсолютно может скрасить ему какое-то время безо любого риска.

Выругавшись, Отто принялся за текущие дела.
Отвез пленки в лабораторию, поругался с Микаэлем, штатным помощником, не успевшим подвести лампы к прожекторам.
Их запас уже подходил к концу, а новейшие доставать с каждым деньком было все труднее, поскольку огромную часть светильников издавна было пора выбросить на свалку из-за их древности.
Не взирая на прибыльность дела, Генрих каждый день скупился на смену оборудования, что вызывало у Отто нередкие вспышки раздражения.
После Чего, один из покупателей востребовал неотложной сдачи заказа, хотя договаривались они на конец недельки, но, бесспорно, покупателя приперло, и говорить с ним вновь пришлось Отто.
Шеф практически постоянно впору испарился, и Отто злобный до чертиков, что ему приходится отдуваться за Генриха, обязан был убеждать этого педераста незначительно потерпеть.

Однако обычных покупателей у их практически не было.
Студия Генриха занималась съемкой заказных фото для разной клиентуры, но по большей мере их контингент составляли извращенцы и приверженцы клубнички всех мастей.
Естественно, похожее занятие было не абсолютно легальным, но шеф ухитрялся кому-то в милиции предоставлять на лапу, и их не трогали.
С самого Отто спроса практически не было.
Кто он - фотограф, осветитель, курьер и мальчик на побегушках, иными словами - пустое место.
Таковых как он Генрих мог сыскать десяток по первому слову.
Художественных требований к его работе практически не предъявлялось, при том, что толстяк - а конкретно так про себя он называл Генриха - платил очень сносно.
Работа Отто также абсолютно устраивала.

За исключением покупателей, он не обожал, и с которыми как правило общался Генрих, Отто приходилось иметь дело с объектами их заказов, а эти объекты были очень милы.
Порой мальчики, различного возраста и цвета кожи, порой обладательницы могучих бюстов с садистскими наклонностями, но почаще молокие девченки.
Последние Годы спрос был на молоденькое мясо, при этом возраст моделей с каждым годом неприклонно снижался.
В Случае Если сначала собственной карьеры Отто приходилось снимать по большей мере уже половозрелых девиц, от шестнадцати и старше, то помаленьку планка опустилась до 10 - одиннадцати лет, а бывало ему приводили абсолютно малышек.

Задания ставились до невозможно примитивные, но Отто постарался вложить душу в каждый кадр, и даже не так како хотел угодить покупателям, а поэтому, девченки, его модели не заслуживали другого.
Уже попавшие на порносъемки, они в силу собственного возраста еще не растеряли чувства девственной чистоты и свежести.
Командуя ними во сессии, Отто ощущал себя архитектором, лепящим из их угловатых с подростковыми неразвитыми формами тел совершенное творение, выявляющее в свирепом свете юпитеров скрытое в их женское начало.
Он практически влюблялся в каждую свою модель и ревновал их к помощникам, лапавших девченок во время групповых съемок.

С Генрихом его примиряло еще то, что толстяк имел определенные моральные границы, какие никогда не переступал.
Так, во время парных съемок никогда дело не доходило до настоящих половых актов, совокупление только имитировалось, что разрешало Отто ощущать себя художником, мастером ракурса, но не опускаться до уровня фиксатора чужой случки.
Так же допускались контакты меж сотрудниками компании и моделями за рамками студии.
По мнению Генриха это дурно влияло на бизнес.
Отто делил это мировоззрение и никогда не пробовал переспать с кем-нибудь из собственных девченок, но со временем удерживать себя становилось все сложнее.
В Случае Если к мальчикам или же разбитным девицам легкого поведения он был достаточно безразличен, то малолетние красотки практически заставляли его вылазить из штанов.
А вчера практически опьянев от череды прошедших перед ним нимфеток, Отто запал на обольстительную Сельму, и от нарушения правил его выручил звонок Генриха.

На подбор моделей они выезжали на молодежные дискотеки, или же порой в Аквацентр, где по пятницам так же проходили молодежные вечеринки и в сауне можно было выбрать тело для эксклюзивных съемок под всякого дотошного покупателя.
Такие заказы им регулярно попадались, и тогда подбирать модель приходилось отталкиваясь от детального описания, что на дискотеке сделать было достаточно проблемно.

В этот разов Генрих притащил конкретно таковой заказ.
Заказчик детально расписал наружные свойства модели, от размера груди до цвета волос на лобке.
Сообразно описанию требовалась девченка 12-ти-13-ти лет, с не очень большой грудью, длинноватыми волосами, славянского типа.
Это была не уникальность, между иммигрантов, являвшихся основной средой, коей выходили наши модели, аналогичный типаж сыскать было достаточно несложно.
Посовещавшись, они решили отправиться в Аквацентр, поскольку соответствие грядущей модели неким аспектам заказа можно было квалифицировать лишь работая с голой натурой.

Сам Генрих на подборы ездил достаточно изредка.
Его бегающие глазки и сальный взор проворно завлекали к нему ненужное , а случалось его били, приняв за извращенца, что как говориться было неподалеку от истины.
По данной причине на подборы в Аквацентр сообща с Отто ездила падчерица Генриха, Лиза.
Ей не так давно стукнуло пятнадцать и, по мнению Отто, Генрих приспособил свою приемную дочурку не столько для выполнения обязанностей по подбору моделей, но и к собственному ублажению, что, однако, самого Отто ни сколько не касалось.
Родственница шефа была чрезмерно опасной штучкой, что бы он мог повестись на её плюсы, игнорируя на вполне вероятные последствия.
И хотя Лиза была абсолютно в его вкусе, их дела не выходили за рамки дружеских.
Глаз у нее был наметан, лишнего внимания она не завлекала, и могла незаметно выбрать подобающую кандидатуру, другими словами была буквально безупречным партнером.

Раздевшись и оставив вещи в кабинке, они прошли в помещение сауны.
Устроившись около бассейна, Отто взял в баре для себя пару пива, Лизе бокал колы, и они принялись осматривать зал, отхлебывая напитки и болтая о разной чепухе.

- Смотри, может показаться на первый взгляд, вот то что нам надо.
Сиськи небольшие, жопка худенькая.
- тихо, не слышно для чужих произнесла Лиза через 5 минут наблюдения.

Её зачастую заносило, и тогда она переставала подбирать выражения, оценивая свои жертвы с самодовольной беспощадностью ребенка.
Однако, ей было чем кичиться.
Фигурой её бог не обидел.
Отто покосился на Лизу, прикрытую наброшенным на колени чистым полотенцем.
Выносливая достаточно крупная грудь чуть-чуть покачивалась при каждом движении, когда Лиза крутила головой озирая зал.
По шелковистой коже стекали редкие капли оставшиеся в последствии душа.
Круглые абсолютно женственные ноги давали подсказку, что с попкой у Лизы так же все в порядке.
В Случае Если не воспринимать в расчет приверженцев малолеток, то она смотрелась в данный момент мечтой всякого мужчины, что отлично сознавала, от что и разрешала себе без должного уважения отзываться о потенциальной кандидатке.
Но теперешний клиент был конкретно приверженцем молодежи, и Лиза издавна вышла из заманчивого для него возраста.

Отто откинулся на спинку стула, незаметно обозревая окрестности.
Его тоскующий взор достаточно проворно отыскал девченку, на коию указывала Лиза.
Да, главные характеристики совпадали, но тип лица был очевидно восточный, что не подходило под описание покупателя.

- Не пойдет, нужно находить еще.
- произнёс он, вновь отворачиваясь к стойке и прикуривая сигарету, - Ты сходи пройдись вокруг, а я здесь взгляну.

Лиза фыркнула, но безропотно отправилась вокруг бассейна в направлении зимнего сада.
Проводив её взором, Отто принялся поглядывать на фланирующих мимо него голых женщин.
В большом зале шумела дискотека, и звуки музыки достигали второго этажа, где размещались конкретно сауны и не очень большие бассейны, в каких могли окунуться распарившиеся жители нашей планеты.
Стойка, около коей он посиживал, притягивала молодых прелестниц как будто магнитом, что было не удивительно.
В Случае Если в большом зале молодежь развлекалась, то сюда приходили не столько париться, сколько предъявить продукт лицом.
Обычно тут можно было снять приглянувшуюся девченку, чем с равным фуррором использовали пресыщенные покупатели, так и искательницы приработка или интрижки на стороне.
Молодые мальчики могли удовлетворить свое естественное любопытство и без помех рассматривать девичьи красоты, жители нашей планеты постарше подбирали тут партнершу на ночь, то вниманием ни одна девченка обижена не была.
Однако, попадались жители нашей планеты пришедшие сюда лишь из-за самой сауны, но их было не настолько не мало.

Отто заканчивал уже вторую кружку, когда заприметил девченку всецело подобающую под описание покупателя.
Она сообща с подружкой резвилась в бассейне, не обращая внимания на чужих.
Её тельце беспечно вертелось в воде регулярно выставляя на обозрение то упругую спину с рельефно выступающими позвонками и появляющиеся отпечатком ягодицы, то не очень большую грудь с вишенками сосков и на секунду проявляющийся лобок, здесь же скрываемый бурунами воды.
На взор Отто она была просто великолепна.

- Обрати внимание на тех 2-ух подружек в бассейне.
- произнёс он подошедшей Лизе, - Я думаю, что это подойдет.

- Какая из их?
Однако, они обе абсолютно сгодятся.
Иной вопросец, что навряд ли они приш для съема.
Чрезмерно уж беспечны.
К Тому Же похоже, что не одн.
Видишь мужчины на другом конце бассейна?
Он их очевидно пасет.

Отто глянул через плечо Лизы в указанном направлении.
Мужчина на самом деле смотрел за девчушками, но по выражению лица было ясно, что это не приверженец клубнички, а провождающий, наверное отец одной, а может и обоих девченок, что всецело меняло дело.
Генрих избегал ввязываться в явный криминал и ограничивался моделями, на уговоры не приходилось расходовать чрезмерно времени.
Девченки сами услышав о способности заработать охотно соглашались на съемки.
Только порой, когда дело касалось самых небольших, приходилось вступать в контакт с родителями.
Но средства в большинстве случаев и тогда были веским аргументом.
Во Всяком дело решалось полюбовно.
С поставщиками живого продукта Генрих не связывался, поскольку с огромный долей вероятности это могло кончиться залетом в полицию.
А с молодыми любительницами риск был намного меньше.

- Когда потребуются снимки?
- спросил он Лизу, часто знавшую более, чем ей полагалось по возрасту.

- Во вторник.
Но понадобиться работать с этими, я взглянула, более никого подобающего нет, а тянуть некуда.

- Дурно.
- помрачнел Отто.
Он не обожал сложностей, а подступиться к у мужчине пока не представлял.

- Ты не слышала, на каком языке они молвят?

- Российский, или же польский, а может украинский, не разберешь.
- Лиза отвернулась к стойке, - Какая разница, все эти иммигранты схожи.

Сам Генрих был из поляков, но проворно прижился и выдавал себя за местного, а Лиза также имевшая российские корешки, несомненно считала себя арийкой и относилась к туркам и славянам с цветом пренебрежения.

- Тут будешь клинья прохлаждаться?
В Случае Если хочешь пойму мужчины на себя.
- предложила она.

- Нет, все точно также с ним понадобиться договариваться.
Позвони Микаэлю, пусть выяснит где живут, и кто им этот мужчина.
Ну и все остальное, тогда и побеседуем.

Отто слез с табурета и отправился в сауну.
На сейчас его работа была закончена, а завтра, когда Микаэль раздобудет подходящую информацию, можно будет встретиться с малышками и их папой вновь.
Как Правило это был просто вопросец суммы, а все издержки по подбору оплачивал клиент и на его гонораре они никак не отражались.



***
На последующее утро Отто, затягиваясь сигаретой, посиживал в машине и терпеливо ожидал, когда подходящая ему малышка покажется из собственного подъезда.
Микаэль сносно пошустрил и приволок подходящую ему информацию.
Оказалось, что девченки вообщем не родственницы, и мужчина, говорить с коим Отто так не хотелось, вчера проводил одну из их до дома, после этого укатил со 2-ой девчушкой далее.
Микаэль верно рассудил, что не стоит его пасти и выяснять подробности, разов у их есть адресок одной из подружек.
Покрутившись по окрестностям, он узнал имя и номер квартиры девченки, а заодно и присутствие родственников.

Девчушку звали Катрин, была она, как и предположил Отто, откуда-то из Средней Азии, но по чертам лица на азиатку не походила.
В наличии у нее лишь имелась безработная мама, а поскольку самой девченке, по инфы Микаэля, было уже пятнадцать, это разрешало не проявлять интерес мнением её мамы.
Ну а словоохотливые соседи охарактеризовывали её, молодую проблядушку, что обещало легкую работу и не очень большие издержки.

Когда Катрин вышла из дома и направилась к остановке, Отто дождался пока она поравняется с его машинкой, миновать коию она никак не могла, и через открытое окно показал ей сотенную купюру.
Как он и рассчитывал, девченка сбилась с шага и притормозила вблизи с ним ожидая продолжения.

- Я хотел бы с тобой побеседовать.
- произнес Отто, открывая дверь, - Возьми средства себе, это будет компенсацией за потерянное время.

- Простите, герр, но я тороплюсь в школу.
- Катрин не стронулась с места, но и не сделала пробы отправиться далее.

- Пустое.
Я думаю, что сотняжка стоит 20 минут твоего времени, а школа никуда не денется.
Не так ли?
- ухмыльнулся он, еще шире распахивая дверцу.
- Залезай, тут уютнее, чем стоять на ветру.

Незначительно поколебавшись, она залезла вовнутрь салона, оставив дверцу приоткрытой, готовая когда мгновенно выскочить .
Отто заметив это хмыкнул и продолжил как ни в чем же не бывало.
.
.

- Я фотограф, снимаю молодых женщин для различных журналов и по приватным заказам.
Да, ты права, я снимаю их голыми.
- честно добавил он, заметив её скептическую ухмылку.
- Так Как ты думаешь, что я тебя приглашу сниматься в "Cosmo" или же "Girls", все значительно проще.
У меня есть заказ на съемку девченки вроде тебя, оплата неплохая - 4 сотки в день.
Я тебя вчера видел в Аквацентре, подходишь по всем статьям.
Работы на один или же 2 дня.
Лишь съемка, никакого секса.
Средства незамедлительно.
В Случае Если согласна, объясню подробнее, в случае если нет, можешь выходить.

Отто закурил сигарету и принялся дожидаться ответа девченки.
Наверняка, он заблаговременно знал её решение, но торопить не собирался.
Катрин размышляла минут 5, позже неожиданно захлопнула дверку и спросила.
.
.

- Едем напрямик в данный момент?
Кстати, можно сигаретку?

Он протянул ей пачку и ухмыльнулся, доставая из кармана визитку.

- Вечерком.
К 7 придешь благодаря чему адресу, там тебя встретят.
С собой ничего брать не надо, есть все.
И, пожалуйста, умойся перед выходом.
В Случае Если вопросцев нет, то иди.
Мне еще работать нужно.
Средства оставь, это аванс.
И не опаздывай.

Высадив девченку и добравшись до кабинета, Отто готовил технику к съемке и размышлял про то, как просто стало убеждать молодежь.
Его в целом устраивало похожее положение вещей, но чуть-чуть коробила готовность, с коей малолетки подставляли свои мохнашки как под объектив камеры, так и под мужиков с средствами.
"Трахались бы со своими мальчуганами.
Неуж-то мужчин не хватает?
Или Же все дело лишь в деньгах?
" - задумывался он протирая оптику и заряжая пленку в аппараты.
Но, по большому счету он ничего против их не имел, а Катрин ему даже приглянулась, по последней мере, - снаружи.

Постепенно Отто начинал заводиться, как практически постоянно перед съемкой.
Он прикидывал ракурсы, с каких будет снимать Катрин, реквизит, который можно применять.
Задание было достаточно обычное.
.
.
кроме требований ко наружности модели, клиент оговорил только некоторое количество неприменных моментов, вроде использования дилдо, цепочек и остальных аксессуаров.
Обязательным условием было, что бы снимок дышал страстью, но не был обычной постановкой.
Интерьер, наряды и позиции полностью оставлялись на усмотрение фотографа, что Отто совсем обожал.
В э заказе имелось место творчеству, что ему практически постоянно хватало, и по он с нетерпением ожидал начала съемочной сессии.

Работать он предпочитал в одиночестве, в случае если не считать модели, и пребывания кого-или на площадке не вытерпел, о чем все знали и постарались заблаговременно удалиться.
Тем Более ему не нравилось, в случае если клиент сам желал выступать в роли режиссера.
Были и такие приверженцы, для коих фотосессия была только предлогом для похотливого разглядывания девчушек, или, что еще ужаснее, для их лапанья с следующим сексом напрямик на площадке.
Когда Генриху попадались такие заказы, он высылал Отто домой, выплатив ему обычную сумму за сессию, а сам заменял его Микаэлем, умеющим лишь жать на спуск, да примерно точно направлять камеру на объект.
Но, однако, другого в этих вариантах и не требовалось.

В назначенное время позвонил Микаэль и сказал, что везет девченку в студию.
Запустив её вовнутрь, Отто попрощался с Микаэлем, закрыл за ним дверь и повернулся к Катрин.
Она с энтузиазмом разглядывала обстановку, никак не смущаясь такого, что осталась в незнакомом месте наедине с мужчиной.

- Раздеться можешь там.
- Отто кивнул в угол, где стояла ширма.
- И давай незамедлительно приступим к делу.

- Всецело?
- перебила его Катрин.

- Да, естесственно.
Не беспокойся, я же произнёс, что это лишь съемка.

- А я и не боюсь.
- она передернула худыми лопатками под обтягивающим тело свитерком и отправилась за ширму.

- Заказчику потребуются фото девченки твоего возраста забавляющейся с различными игрушками.
Предполагаю ты понимаешь, какими?
- уточнил Отто, услышав в ответ приглушенное хмыканье.

- Отлично.
- продолжил он, - Заказ на две дюжины снимков, но снять нам следует некоторое количество пленок, позже я отберу самые успешные кадры.

- А другие вы куда денете?

Отто обернулся на глас.
Катрин стояла около ширмы всецело голая.
Её руки тихо свисали вдоль тела, не расчитывая прикрыть ни задорно торчащие небольшие груди, ни лобок, с бережно выстриженной полосой волос над ним.
.
Фигура была некоторое количество угловатой для её возраста, еще не бесповоротно оформленной, но заказчику требовалась конкретно таковая.
Катрин перехватила взор не желая того залюбовавшегося ей Отто, но продолжала стоять тихо не выражая ни тени беспокойства.

- В Случае Если хочешь отдам тебе.
- буркнул Отто, от что-то смутившись.

- Хочу.
- она вышла на середину студии, - Что я обязана делать?

Отто про себя подивился её деловитости, но не подавая вида произнёс.
.
.

- Ты обязана скорпулезно исполнять мои указания.
Но для начала вопросец.
Сколько разов ты уже занималась сексом?

- А это имеет значение?
- опешила Катрин.

- Разов спрашиваю, означает имеет.
Усвой, не знаю, что заказчик будет делать с твоими карточками, предположительно на их дрочить, но моя миссия сделать ио бы они вызывали у него такое стремление.
Если Б ему ла нужна невинная малышка, я бы такую и отыскал.
Но в данный момент у меня заказ на девченку, уже понимающую, по чем.
И я хочу быть уверен, что ты сможешь сыграть истинную страсть.

Отто тихо втолковывал ей эти обыкновенные вещи и видел, как в её очах начинает появляться сознание ситуации.

- Довольно.
Я взяла в толк.
Я обязана сделать ио бы ветхий хорек возбудился.
Не беспокойтесь, я смогу.

- Отчего, ветхий?
- опешил Отто.
Против "хорька" он ничего не имел.
Порой он называл собственных покупателей еще покруче.

- Не знаю.
Но, скорее всего, не юный.
- ответила Катрин.

- Да.
Разумно.
- Отто покрутил головой, - Ну а сейчас, малышка, сделай так, бы у этого хорька, будь он на моем месте, лопнули брюки от возбуждения.

Он включил свет, и работа началась.

В, однако, как практически постоянно бывает с новой моделью, Катрин робела и выполняла постановления Отто чисто механически.
Её позы были напряженны, полны неестественности и лишены признака мельчайшей страсти.
Отто, дожидаясь пока она оттает, щелкал бессодержательный незаряженной камерой, командовал, заставляя её двигаться, в одно и тоже время подстраиваясь под её пластику, ища наилучшие ракурсы и положения.
Чуток позднее, он отдал ей пару дилдо и некоторое количество цепочек и попросил поиграться с ими.

Катрин, разогревшись от света прожекторов, какие не столько светили, но и ощутимо нагревали съемочную площадку, раскраснелась.
Её тело оживало на очах, и было видно, что эта типичная игра помаленьку затягивает её, доставляя нешуточное наслаждение.

Она уселась в кресло, взяла один из дилдо и, раздвинув ноги, начала разглаживать им по собственной щелке.
Пластик покрытый силиконом мягко скользил в её руке, дилдо помаленьку погружался все далее, выворачивая наружу валики скрывающие влагалище.
Катрин, прикрыв глаза и покусывая губки, нажала незначительно сильней, и дилдо под её руками пошел вовнутрь, проваливаясь в расширенное отверстие, глубоко, так глубоко, что Отто не незамедлительно поверил увиденному.
Когда в ладошки у Катрин осталось не более д, она гортанно захрипела, выгнулась, на




Похожие новости:
  • На отдыхе
  • Свадебное путешествие
  • Порно рассказ «Нимфодром (А что у нас под юбкой 2)
  • Антон и Маша (сцена 2-ая
  • Нимфодром (А что у нас под юбкой 2)


  • Друзья сайта
    пусто   
    пусто