Несчастная мама

- Мать... - плачет отпрыск. - Ма-ам. Жанна не отвечает. Тихо.Холодно.
Мам!
- абсолютно жалобно.
- Холодно!
Мам!

Отстань!
- сказано отрывисто, но твердости в голосе нет.
Означает, можно канючить далее.
Мам.
.
.
Замерзаю.
Ну, можно?
Мамочка!
Ну, мать!
Просьба обычная, как чистое полотенце.
И отчего, фактически, она отказывает, Жанна ясно не представляет.
До Этого, вплоть до прошлой зимы, они в прохладные сырые ночи обыкновенно спали вдвоем и, согревая друг дружку, спасались от квартирной стужи, когда за окном было минус 30, а дома - не выше 10.


Холод проникал повсюду, лишь под одеялом было тепло и комфортно.
Отпрыск посапывал вблизи так тихо и мирно, что, казалось, никакие зимы нипочем.
И плевали они на тех поганых мастеров строителей, какие запамятовали проложить утепляющий материал и навесили такие вшивенькие плоские обогреватели.
а себя натягивалось все теплое в доме и к середине ночи часть приходилось сбрасывать, ибо становилось горячо до дурноты.
Мам.
.
.
Ма.
.
.
Ну, мам.
.
.
- у Игоря стучат зубы, глас прерывается.
На Самом Деле промерз, к тому же ей холодно, впрочем неосознанно, не отдавая отчета, Марна опасается!
Туманным видением встает вчерашняя картина, когда она невзначай осознала, что отпрыск уже абсолютно взрослый, и не желая того отдала предлог для появления отвратительных мыслей в его голове.
Случилось, что она, даже не обратив внимания на грохот воды, вошла в ванную с ворохом нечистого белья, которое до стирки хранили в стиральной машине.
Краем глаза увидела стоящего под душем четырнадцатилетнего акселерата и остановилась.
Высочайший, статный, подобный на статую, стоял он, и смуглая кожа бронзово проглядывала через струйки воды.
А внизу животика, там, где у парней располагаться их мужское начало или же мужской конец, торчал не какой-то там ребяческий крючок, а потрясающе развитый, полу напряженный, размером крупнее, чем у её бывшего супруга, гладкий и ровненький, как палка, реальный, живой половой член.
Он воспринимался так ярко, был так мужественно выставлен вперед с выделяющейся под кожей головкой, еще по-юношески практически закрытой, с большими темными яичками, висячими под ним, что взор отвести было абсолютно нельзя.
.
.
Кожа, стягивающая головку, раскрывалась отверстием, как бы подсматривающим снизу вверх, в глубине которого розовело нежное, теплое, чуть-чуть затемненное тело.
Страстное стремление взять в руки, поласкать, натянуть кожу, раскрыть головку, чтобы полюбоваться ласковой розовой внутренностью, может, даже поцеловать - захватило её.
Не способен отвести взора, она сделала шаг, и вода, попавшая на руку, неожиданно привела её в чувство.
Подняв отяжелевшие веки, она застала взор Игоря и отступила.
Он посмотрел на нее молча, взором мужчины, который уже знает, что он желает.
И сейчас.
.
.
Мам.
.
.
ну, можно?
Отстань!
А в мозгу проносится: "А отчего?
у, что здесь скверного, он же еще малыш.
Наверное, просто показалось?
у и что, что ему четырнадцать?
Разума-то у него что у козла!
Он-то ничего не подозревает, а я.
.
.
Боюсь самое себя!
Ему на самом деле холодно, а скулит оттого, что промерз.
Господи, ну что это я?
.
.
" В голове чередой появляются затуманенные видения: её бракосочетание, благоверный, его ласки, грубые мощные руки, его настырность и ненасытность, напор и нежность, поцелуи, которыми он покрывал её всю до крайнего местечка.
Его шоколадная и абсолютно не уродливая кожа, правильные очертания лица и некоторое количество толстоватые губки африканца.
Его очаровательное мужское начало, которое она могла ублажать часами.
8.
.
.
10 разов за ночь.
И так - 3 года их совместной жизни.
Какими счастливыми были для нее эти годы!
Если Б не водка, что связала Махмуда по рукам и ногам под конец их супружества, то, вполне вероятно, до сих пор все ло бы отлично.
.
.
Она познакомилась с ним невзначай на плясках, сначала испугалась, когда он пригласил её, но позже его ухмылка, тактичность и, основное, нежность, с какой он обращался с ней, напрочь развеяли её страх и сомнения - и её, и родителей, и то, что он из "развивающейся страны", и то, что он темный.
Спустя некоторое количество дней она уже была у него в общежитии, а по прошествии нескольких месяцев они обязаны были пожениться.
Возник Игорь.
Жанна возле года жила на его родине, познакомилась с жизнью и бытом его бессчетных родственников, но все-таки обязана была с ним разойтись.
Спустя г. в последствии развода выяснила она от общих знакомых о катастрофической смерти Махмуда, катастрофической и прозаической в базе: испил спирт, но не тот, который можно было пить.
За 10 прошедших с тех пор лет были у нее мужчины, да замужем она была, правда, недолго, было много связей, но все кратковременно, несерьезно, и крайние 2 года жила она абсолютно одиноко и скучновато, в мечтах ожидая в случае если и не царевича из сказки, то хотя бы владельца, и даже не столько супруга, сколько - мужчину.
.
.
Природа наделила её приятной наружностью, пухленькой, аппетитной попкой и характером, скрыть который ей тотчас удавалось с трудом.
Заводилась она просто и остановиться уже не могла, закрыв глаза, неслась навстречу желанию, всецело отдаваясь ощущению.
И вот в 30 5 лет, в самом расцвете, когда, может показаться на первый взгляд, отдалась бы первому встречному, соломенной вдовой, иметь спираль, но не иметь сношений - это было жестоко!
.
.
.
1-ое время в последствии разрыва с мужем частенько и длительно занималась мастурбацией.
Это приносило кратковременное облегчение.
Мужчину хотелось, но уже не так сильно.
Впрочем со временем стала замечать, что усилились головные боли, и, что самое основное, как-то ночкой ощутила, что разбудила Игоря, и тот лежит в тревожном ожидании.
Она во время самомассажа переставала что-или думать, а сильнейший оргазм выгибал и крутил её ио кровать стонала.
Когда было не так холодно и отпрыск распологался в иной комнате, с сиим можно было мириться, но в зимний период она брала Игоря к себе, в самое теплое помещение.
Приходилось создавать манипуляции с предосторожностью, впрочем порой она забывалась.
И вот в одну из таковых ночей, в последствии акта, она и додумалась, отпрыск не спит.
.
.
Стала мастурбировать меньше, как правило деньком, когда Игорь был в школе, по ночам изредка, лишь когда было невмоготу.
К Тому Же летом, послав молодого пионера в лагерь.
Она давала себе волю, прогуливалась уставшая, разбитая, но умиротворенная.
Испробовала как-то лесбийскую любовь, но особенных эмоций не испытала, робела во время близости и решила не продолжать.
Так и жила одними ожиданиями.
.
.
Мам.
.
.
- в полголоса.
И не дождавшись ответа - шлеп, шлеп, шлеп.
.
.
В темноте невидимый, небольшой, собственный.
.
.
Юркнул под одеяло, затрепыхался незначительно и затих, сжавшись в комочек, только время от времени судорожно вздрагивая и молчком хлюпая носом.
"На Самом Деле, что уж?
" - поразмыслила Жанна, проводя рукою по курчавой, твердой голове отпрыска, подоткнула одеяло и практически сразу заснула.
Проснулась она не незамедлительно, в некоторое количество приемов от беспокоящего, тупого давления внизу животика.
Напрямик в лобок, туда, в податливые части нажимало настойчиво и ритмично что-то податливое и упругое.
До боли знакомые и практически забытые толчки следовали один за иным, точно посколькуак когда-то пихал её Махмуд, в случае если неожиданно между ночи у него возникало стремление.
Еще не проснувшись, через дрему, она быстро приподняла вольную ногу и тазом подалась вперед навстречу желанному напору.
Практически тотчас податливое и огромное, с силой раздвинув её половые губки, устремилось вглубь и неожиданно дрогнув, выбросило поток скользкой и теплой воды, по коей, по маслу, прошло далее меж ног и, скользнув по клитору, скрылось во влагалище.
Там, продолжая дергаться и бесноваться, извергая все новейшие и новейшие порции раскаленной спермы, вызвало ответную реакцию, когда Маринино еще заторможенное понимание заволокло туманом, и оргазм, издавна уже не наступавший, потряс её ио она застонала.
Смутно понимая, происходит что-то непонятное, что-то ошибочное, но не в прервать воздействие, вызвавшее такое содрогание, она пару раз надвинулась на огромное теплое тело и с крайним движением пришла в себя.
Уже бесповоротно проснувшись, но еще притуплено, представила все последствия свершившегося сношения, всю глубину порочного акта и содрогнулась от кошмара!
Господи!
Игорь!
Игорь!
Пробудись!
- она трясла его за плечо, проворно отодвигаясь и сбрасывая одеяло.
- Взгляни, что ты наделал!
Вставай же!
Скользкий мокрый член выскользнул из её промежности, и уже тяжело было взять в толк, что все-таки случилось.
.
.
А?
Что?
.
.
- сонно тянул Игорь.
- Ты что, мам?
.
.
Иди к себе!
Проворно!
- практически зарыдала Жанна, и он покорно перебежал на свою кровать.
Господи!
Какой кошмар!
- шептала нщина и, набросив халатик, исчеза в ванной.
Ни с утра, ни в дальнейшие дни два не вспоминали о ночном инциденте.
Игорь был уверен, что обмочился ночкой.
Ну, описался, так описался, - утвердила Жанна и в подробности не вдавалась.
Непосредственно Сама успокоилась и да отыскала некое оправдание.
Ну и что с такого, что так случилось?
- задумывалась она.
Египетские фараоны частенько жили со своими детками.
.
.
Правда, потомство имели хилое.
Ну и что?
Она же не собирается рождать.
У нее есть оборона, полностью достоверная, поставленная издавна и еще работающая.
Внутриматочное средство, просто говоря, спираль, не дает попасть ей ни от кого, и от Игоря также, и и волноваться не о чем!
Но на душе скребли кошки, а возникающие воспоминания, когда Игорь попадался ей на глаза, и пережитый оргазм не давали покоя.
И мужчину ей в последствии всего хотелось тем более сильно.
Она, как могла, уничтожала эти желания, но на улице при взоре на мужиков её кидало в жар.
Хотя дни еще были прохладными, мороз уже отпустил.
Дома стало теплее.
Монотонность текущих дней ничем не нарушалась.
Жанна ворачивалась с работы и долго возилась по хозяйству, предумышленно задерживаясь в столовой, бы Игорь успел уснуть.
Прошла неделька.
В субботу вечерком снова похолодало.
Прибрав посуду, выслала Игоря спать, а сама присела заштопать дыры на древнем белье.
Увлеклась и когда спохватилась, была половина первого.
Во время штопки отмахнулась от Игоря, снова заканючившего из спальни: Мам, можно к тебе?
Лишь посмей!
- отрезала вовсе.
Но злобы не было.
Глас прозвучал равнодушно.
Более вопросцев не поступало.
Она сконцентрированно орудовала иголкой, снова отвлеклась и, лишь появившись в спальне, увидела Игоря в собственной кровати.
Тьфу, черт какой!
- выругалась с досады.
Прилечь в кровать Игоря значило целый дальнейший день ходить битой, невыспавшейся, с головной надоевшей болью.
Кровать была узенькой и некомфортной.
И не было гарантии, что Игорь ночкой не возвратится к себе.
"Дам ему по морде, в случае если что!
- решила она.
- Завтра же выставлю кровать в столовую.
Понадобиться поступиться красотой и удобствами, а то непонятно, что может статься!
Ну и кавардак наступит в квартире!
" Попыталась разбудить, но, зная по опыту бесплодность данной пробы, тихо прилегла вблизи, повернувшись к нему спиной.
Подтянув сзаду подол собственной рубахи, зажав его меж ног, на любой вариант, свернувшись калачиком, она скоро заснула.
.
.
Незапятнанный, прозрачный воздух.
Горячо.
Пахнет цветами, травкой.
Вдалеке горы и ясная синева неба.
Маки - такие калоритные, что кружится голова.
Она жадно втягивает ноздрями запах поля, помахивает головой, почему волосы разлетаются в стороны.
Чуток в отдалении табун лошадок.
Неторопливо обмахиваясь хвостами, они пасутся, передвигаясь в её сторону.
Сероватый, в яблоках конь, горделиво переступающий на стройных ногах, косит глазом.
Время от времени он вытягивает шейку, выпрямляется, пристально оглядывая поле и пасущихся лошадок.
Марине страшно охото туда, к ним, охото быть вблизи с сиим мощным, тонким красавчиком.
.
.
Стремление заполняет её, напрягаются мускулы, и спина непроизвольно изгибается.
.
.
Переступая в пляске, она неожиданно чувствует себя лошадью - кобылицей, и страсть отдаться красавчику коню, ощутить его вблизи, потереться о его могучее плечо овладевает ею.
Конь уже увидел новенькую подругу и широкой, размашистой рысью пошел на сближение.
Жанна рвется навстречу, но неописуемая застенчивость тотчас сковывает её движения.
Останавливается и, когда конь практически касается её, неожиданно резким поворотом отбегает, и по широкой дуге они мчатся, рассекая грудью воздух, жадно вдыхая запах травок.
.
.
Она слышит за собой свистящее, мощное дыхание, косит глазом и неожиданно замечает под брюхом коня упругую черную палку, тяжело раскачивающуюся в такт его бега.
Жанна сбавляет ход, и конь приближается вплотную, осторожно прихватывает зубами её гриву.
Прикосновение нежное и властное.
Стремление горячей волной растекается по спине и обостряется внизу животика.
Она останавливается, и вот уже увесистый, мощный жеребец нависает над нею.
Удивительно, но тяжести нет, есть лишь прикосновение - приятное, идущее откуда-то снутри, теплом разливающееся по членам.
Мощное, щекочущее наваждение вдавливается в нее сзаду, она не противится этому вторжению, шире расставляет ноги и, уже ощущая изнутри животика тупое и нежное движение, посильнее упирается в землю, изгибая спину, поддает задом, и огромный блистательный орган входит в нее полностью, она даже чувствует прижавшиеся к ляжкам яичка, какие бьют её упруго и мягко.
.
.
Конь чуть-чуть отодвигается, она приседает, сжимает влагалище, вскидывает голову и, потрясая ею, разбрызгивает каскад густых волос.
.
.
Вздыбленный жеребец возобновил всовывается в её лоно, и это так восхитительно, что она смеется, орет и зубами постарается ухватить его за шейку.
Сверху слышится ржание, и в животик ей бьет тугая струя.
Она неистовствует, восторженно воспринимая это соединение, жадно поглощая животворную жидкость, гулко орет и.
.
.
пробуждается от этого клика.
Оргазм еще продолжается.
.
.
Горячее инородное тело располагаться в её животике.
Она задом тесно прижимается к нему и отпускает, возобновил жмется в агонии и, в конце концов, затихает.
.
.
Слышно тяжелое дыхание за спиной, здоровый гибкий член, всаженный до основания, распирает её снизу.
Чувство сладкое и поразительное по новизне не оставляет её.
Она тесно прижимается задом, после чего медлительно отодвигается, так медлительно, что успевает еще несколько раз судорожно вздрогнуть, рукою нащупывает тяжелые яичка и сжимает пальцами основание уже обмякшего, толстого полена.
Ощущая его тяжесть, неторопливо вытаскивает, и, вывалившись, он повисает в её ладошки.
"Снова, стервец, снова!
" - задумывается она безучастно.
"Что Все-таки далее будет?
.
.
Вот и отдала.
.
.
Лишь не по морде".
Безличие овладевает ею.
Она поворачивает руку, и член тяло скатывается вниз.
Мокрой ладонью находит подол рубахи: он абсолютно задрался на спину и, чтобы затолкать его возобновил меж ног, приходится приподняться на руке.
Молча встает.
Сквернословить, драться, что-то решать нет сил и никакого желания.
Единственное, на что хватает энергии, - добрести до туалета.
Последующие 2 дня прошли в напряжении.
Жанна молчала, отягощенная появившимися эмоциями.
Игорь удрученно переживал свою вину и постарался казаться неприметным.
Пару Раз он подходил к Марине, неуклюже касался её руки, однажды как-то нечаянно прикоснулся к её бедру - лаского и доверительно.
Марине в эти минутки до боли хотелось прижаться к нему, обнять эту бестолковую, курчавую голову, надавать шлепков и приласкать ушибленное место.
Отчаяние и кошмар от совершившегося отошли, в душе осталось лишь напряжение, ожидание что-то смутно-беспокойного, что поднималось снизу от колен, проходило по животику, захватывало грудь и, отпуская, растекалось по всему телу, как лишь Игорь появлялся перед нею.
Внезапная застенчивость сводила члены, и Жанна вздрагивала, а Игорь воспринимал эту дрожь за выражение брезгливости и проворно отходил.
Его поведение, нрав поменялись к лучшему, дома сейчас практически постоянно был порядок, помойное ведро, до этого стоявшее до третьего напоминания, выносилось 2 а в день.
Бутылки, ожидающие сдачи в углу за кухонным столиком уже возле года, неожиданно скрылись, как-то возвратившись с работы, Жанна нашла букет ярких цветков, невесть появившихся между зимы.
В дневнике неожиданно возникли две пятерки подряд, что еще в жизни не бывало.
Уроки сейчас выполнялись без напоминаний и нервотрепки.
Даже жарко возлюбленный мотокружок часто сейчас приносился в жертву разным домашним поручениям.
.
.
Время От Времени утром, когда Жанна отпрашивалась у начальника, чтобы придти на работу позднее, ей удавалось хоть незначительно избавляться от напряжения.
С Утра Игорь был в школе, и можно было, хотя и в спешке, заняться собой.
Но это случалось совсем изредка, и стуация стала критической.
Марину всегда мучил вопросец: же будет далее?
Она металась в растерянности: с одной стороны она понимала трагизм связи, с иной - находила происшествия, оправдывающие её состояние.
Фактически не она же к этому стремилась, а Игорь, он добивался собственного кроме её воли.
Можно было представить, с какой тщательностью, как проворно была вытащена ночная рубаха, с какой упорством и как проворно затолкал он собственный член, терпеливо держал его изнутри, как осторожно двигал его там, пока не стал биться и дергаться и пока она не пробудилась.
Можно лишь надеяться, какой неистовый характер, какое ненасытное стремление, какая стихия таятся в его негритянском организме!
От данной мысли её глаза заволакивало туманом, комната начинала кружиться, казалось, что она падает навзничь.
.
.
Она не желая того протягивала вперед руки, опиралась о стенку и замирала.
Через некое понимание прояснялось, но все точно также соображала она туго и все помыслы её сводились к одному, сладостно и однообразно.
.
.
Спустя две недельки вечерком, собираясь ложиться спать, Жанна долго прибирала кухню.
По каким-то неприметным признакам, по веянию воздуха в квартире, по тону, настроению, тембру голоса Игоря и еще черт знает отчего она ждала: сейчас обязано что-то статься.
Ей и не хотелось и в одно и тоже время сладость неизбежного сдавливала низ животика и поднималась выше, остро заканчиваясь в грудных сосках.
Она намеренно тянула и, когда все уже было переделано, тихо пошла к себе.
Игорь уже издавна был выселен из её комнаты в столовую.
Взор, брошенный в полумраке на его постель, подтвердил её догадки.
Кровать была пуста.
Игорь полулежал поверх одеяла у нее.
Подсунутая под спину подушечка оттеняла его смуглое голое тело.
Лежал он поперек кровати, сдвинув колени, и в ложбинке меж ног - она незамедлительно уперлась туда очами - темнел толстый, прямой и, видимо, уже гибкий член.
Голова её пошла кругом.
Она медлительно опустилась на колени, взяла в руки теплый увесистый член и прильнула к нему губками.
Её язык обежал складку кожи, пробрался вовнутрь и завертелся, играя вокруг натянутой, как струна, уздечки.
Теплый, дрожащий предмет в её ладонях возрастал в размерах, подталкивал её голову вверх.
Она чуток приоткрыла рот, и вот уже всосанный вовнутрь мускул заполнил всецело все место.
Продолжая подсасывать и обжимать снизу языком, она потянула снаружи пальцами, притягивая к основанию, и, волной отходя назад, кожа обнажила головку, податливую и в одно и тоже время упругую, толстую, горячую, пульсирующую напряженно, как туго накачанный мяч.
Она ослабила натяжение.
Кожа подалась вперед, и вот снова в руках оказалась податливая, скользкая мускула.
Возобновил натянула и всосала уже раздувшуюся головку.
Скользкая и тугая, она пробралась через губки и, сладострастно вздрагивая, прижатая языком, ритмично твердела и опадала.
В Конце Концов, когда она в очередной разов залупила член, раскаленная струя чуток солоноватой спермы ударила ей в горло.
Чуть-чуть поперхнувшись, она неистово вбирала содержимое, толчками выдаваемое из отверстия набухшего конца, действуя безотчетно, не думая, не понимая и лишь чувствуя истечение воды уже из себя, ягодицами и промежностью ощущая, как растекается она в трусах, липко приставших к бедрам.
Она долго умывалась.
.
.
Струя воды мягко стекала меж лопаток, текла далее и по желобку меж ягодиц скатывалась вниз.
Абсолютно мокрые трусы она сбросила сразу у входа, и они потрясали в памяти пережитые минутки.
Хотя какое-то подобие оргазма у нее было, разрядки не пришло, и в данный момент весь низ животика, все место меж ногами воспаленно и очень чувствительно ныло.
При мельчайшем прикосновении зуд распространялся по всему телу, она дергалась и замирала.
Пустила прохладную воду, но это не несомненно помогло, лишь продрогла.
Спасаясь от озноба поддала горячей, и все началось вновь.
Как никогда, до боли, ей нун был мужчина, всякий, хоть ори "Караул!
".
Она все еще отчаянно сопротивлялась, уже понимая, что ничего с собой не поделаешь.
Откуда-то издали пришла полуспасительная мысль, что как-нибудь обойдется, позже иная - пропади все пропадом!
Необузданная, слепая сила сгибала, крушила её волю, судорогой пробегала по всем мускулам её раскаленного тела, заставляя дергаться коленями, руками, кончиками пальцев.
Она мелко дрожала, и прочно сжатые зубы выбивали мелкую неприятную дробь.
Более она не могла удерживаться.
.
.
, Осторожно ступая босыми ногами, маленькими шажками, чтобы не нервировать промежность, приблизилась она к собственной постели.
Дурно соображая, откинула одеяло и на фоне белоснежной простыни незамедлительно различила член, торчащий гигантской черной дубиной, уже в полной готовности, гибкий, дрожащий и таковой запретно-хотимый.
Маленьким скачком она подсунулась напрямик под мужчины, изготовившегося в нетерпении, и сразу дернулась, когда толстая тугая палка с легким сопротивлением вошла в животик.
Она еще разумом вспомнила и обширно развела ноги, схватила их под коленками и у в забытьи резко приподняла таз, безоглядно вбирая в себя алчущим отверстием обжигающее, животворное мужское начало.
.
.
Подалась бедрами на право- на лево, чувствуя, как прогуливается, сокрушая все нервишки изнутри, гигантсткая безудержная сила, уже всем животиком воспринимая соединение, от нехватки дыхания судорожно, открытым ртом захватила воздуха, сколько могла, и отключилась.
.
.


Первоисточник: «Стульчик.
нет»

Комментариев 0