Не ребяческие истории

С юношеских лет меня практически постоянно отчего-то завлекали зрелые дамы. Мои сверстницы казались малеханькими, игрушечными, какими-то не реальными. Они ни шли, ни в какое сопоставление с впечатлением, которое производили реальные взрослые тети, с их большими грудями, толстыми задницами, выносливыми ногам и немалым податливым телом. И оглядываясь назад в детство, я нахожу там действия, какие оказали воздействие на всю мою жизнь.


Мое детство проходило в спокойные, застойные 70-е годы, когда нельзя было достать ничего из такого, что в данный момент общедоступно и лежит на всяком прилавке. Помню, энтузиазм к "данной" теме накатывался на меня через определенные промежутки времени, а позже я на какое-то время все забывал, любопытство отступало, и жизнь шла своим обыденным чередом.
Мои 1-ые сексапильные впечатления, глубоко запавшие в мое понимание, и навечно оставшиеся в памяти, относятся приблизительно к возрасту, когда мне было лет 10.
Каждое г., начиная с первого класса, предки отвозили меня на все лето в деревню к бабушке.
Было еще одно такое лето, но в этот разов моих деревенских приятелей отчего-то не было, и мне приходилось скучать в одиночестве, много читая дома или же на улице.
Однажды, где-то посреди июня, сходство сельской жизни было нарушено приездом в наш дом гостей, чему я естественно был совсем рад.

Приехала родная сестра моего отца - тетя Нина, со своим мужем и отпрыском.
В моем детском представление, дама она была уже не молоденькая, хотя действительно было ей лет наверно 30.
Совсем приятное лицо, практически постоянно жизнерадостная и веселая, она внесла грохот и контраста в тишину деревенского дома.
Помимо этого, она владела отличной фигурой.
Высочайшая, с длинноватыми сильными ногами, с круглой, выпирающей попой, которая совсем отлично смотрелась на узкой талии.
Женская грудь в ту пору меня отчего-то практически не интересовала, в отличие от такого, что располагаться под юбкой.
Тогда это "что-то" представлялось мне чем-то совсем загадочным, притягивающим и волнующим.
А грудь казалась значительно наименее увлекательным предметом, предназначенным как правило для кормления младенцев.

И вот однажды я лежал на диванчике и читал какую-то книгу, занятия для меня абсолютно обыденное.
В это время тетя Нина принесла воды, достала тряпку и стала мыть пол в избе.
Поначалу я не направлял на это внимание, мытье пола происходила где-то далековато, а книжка попалась небезинтересная, и я сообща с её героями штурмовал крепости и бороздил по морским просторам.

Но неожиданно невзначай повернул голову, и открывшаяся картина незамедлительно принудила скорее биться мое сердечко.
Тетя Нина стояла в наклонку, незначительно боком ко мне, её руки возили тряпкой по полу, а подол юбки, чтобы она не мотался по полу, был заткнут за пояс.
Мне раскрылись её незначительно полные ноги, слега напряженные они были видны совсем отлично, даже отдельные волосики и тоненькие ниточки вен.
Она, не замечая моего взора, продолжала мыть пол, водя руками из стороны в сторону, двигаясь при всем при этом всем телом и тем более своим задом.
От этого загнутая вверх юбка колыхалась и в собственном максимальном подъеме открывала мне её ноги практически полностью.

От движений её попы, от движущихся ног, у меня все пересохло во рту, книжка было забыта начисто.
Тетя Нина продолжала свое занятие, не обращая на меня ни мельчайшего внимания и помаленьку двигаясь задом, постепенно приближалась ко мне.
До этого я лежал на животике, а здесь, что бы было лучше видно, решил прилечь на бок, положив голову не на подушечку, а напрямик на диванчик, книжку при стал держать напрямик перед лицом.
Это разрешало мне выглядывать из-за нее и когда обнаружения моего любопытства сделать вид что читаю.

Мои перемещения остались незамеченные, и тетя Нина продолжала приближаться ко мне.
Благодаря принятому положению мне стало видно значительно лучше, кроме всего прочего она перешла к другому участку пола и сейчас стояла ко мне не полубоком как ранее, а задом.
Сейчас её ноги были видны всецело.
Белоснежные, чуток полноватые ноги, с напрянными мускулами и незначительно от этого бугристые, и с местами видными небольшими пупырышками.
Поскольку тетя Нина была все в движении, то и ноги и её ягодицы каждый день двигались передо мной.
И вот она приблизилась так близко, что стала видна её все её жопа, в белоснежных огромных трусах.

Резинка от трусов тесно прижималась к её ногам, от что вокруг нее были не очень большие валики жира, её пятая точка из-за близкого расстояния казалась совсем огромный и была напрямик передо мной.
Хотелось протянуть руку и потрогать, провести по ней и почувствовать её податливые складки.
От движения её бедер, трусы то ослаблялись, то натягивались, облепляя все вокруг.
При Всем При Этом мне были отлично видны две огромные складки меж ног, так тесно обтянутые трусами, что ткань заходила меж ими.
И все это колыхалось, каждый день двигалось и меняло свои очертания.

Вдруг я направил внимание, что возле этих огромных складок трусы кончаются и из-под их и вблизи с ими торчат в различные стороны совсем густые и длинноватые волосы, и что они рас буквально по всему месту с внутренней стороны ног.
От данной картины у меня в голове что-то помутилось, я не мог пошевелиться и проба.
У меня в брюках стали происходить ие-то перемены, возникла тяжесть в животике, кровь прилила к лицу.

Вдруг тетя Нина в очередной разов изменила направление собственного движения, и великолепная картина исчезла из моих глаз.
В надежде на продолжение я не переставал посмотреть, и все ожидал комфортного момента, но все было безрезультатно.

С этого действия я уже ни о чем же не мог размышлять, помимо как об увиденном.
Мои фантазии и стремление узреть запретное пихали меня на выдумывание всевозможных вариантов воздействия.
И вот однажды таковой вариант мтр пришел в голову.

Все наверно представляют себе, что такое деревенский туалет и как он смотрится.
И вот находясь в нем и занимаясь подходящим делом, я направил внимание на полосы солнечного света на полу и, взглянув на стенки, взял в толк, что солнце попадает вовнутрь через неплотно подогнанные доски, меж которыми были не очень большие щели.
И мне незамедлительно пришла в голову абсолютно естественная мысль - применять это для ублажения моего детского любопытства.

Туалет распологался во дворе дома, с задней его стороны были заросли кустов и крапивы.
Заблаговременно проделав тропинку и убрав крапиву, мне удалось приготовить, как казалось, довольно комфортную позицию для наблюдения, в какой я ощущал себя довольно удобно и безопасно.
Подгадав момент и увидев, что тетя Нина направляется к туалету, я стремглав побежал к нему с иной стороны.
Стараясь не шуметь и затаив дыхание, прильнул к щели меж досток.
В это время тетя Нина как разов разворачивалась ко мне спиной, и, переступая ногами с места на место, устраивалась поудобнее.
В Конце Концов приняв подходящею позу, она подняла подол юбки вверх и стала предо мной в одних трусах.
После Чего она взялась за резинку трусов и проворно сняла их.
В 1-ый разов в жизни я увидел обнаженную дамскую жопу, да еще так близко.
Огромные белоснежные ягодицы были напрямик передо мной, и меж ими темнела щель, детали мне не было видно.
Здесь тетя Нина выгнула спину и незначительно присела.
Видно стало значительно лучше.
Раскрылись густые заросли волос меж ног, какие начинались с внутренней стороны бедер.
Еще Более присев тетя Нина этим раздвинула половинки собственный жопы, и мне стала видна, во всей собственной красоте, пизда взрослой, замужней дамы, но не ребяческие письки детсадовских девчонок.
Я увидел толстые складки её половых губ, тесно прижатых друг к друга и небольшой тесно сжаты коричвый кружечек ануса повыше, и также в обрамлении темных волос.
В это время из отверстия межу складок вырвалась массивная струя мочи и с немалым шумом ударила о дно туалета.
Тетя Нина издала бессильный вздох, видимо получая наслаждение от облегчения.
Помаленьку струя становилась все тоньше, позже осталось лишь некоторое количество капель на волосках.
Тетя Нина взяла кусок туалетной бумаги, выгнула спину к тому же раздвинула ноги.
Передо мной открылась вся промежность дамы полностью, заросшая волосами, меж которыми мелькнул ласковый розовый кусок кожи.
Тетя Нина старательно промокнула все вокруг и стала одевать трусы, но в этот момент подо мной предательски хрустнула доска.
Тетя Нина резко обернулась и наверно увидела какое-то мелькание.
По что в последующее мгновение, я уже стоял перед ней, весь красноватый позора, переживания и возбуждения.
Точно уже не помню, как она меня ругала и что говорила, но это навечно отбило у меня охоту подглядывать.
.
.

Последующее действия случилось уже в городке.
Мне было лет 13 и к у времени из дискуссий с приятелями мне уже многое было понятно о женщинах.
Но, по-прежнему, созидать или же тем паче потрогать тело женщины было еще недоступно, как слетать на Луну.

Однажды я заболел ангиной и не прогуливался в школу, мать взяла больничный и посиживала со мной дома.
Дней через 5, мне уже стало лучше, температура прошла, и я ощущал себя отлично.
Но моя заболевание давала неплохой предлог покапризничать и получит то, что обыкновенно так просто не давалось.

Было утро, мы лишь пробудились, и я лежал на собственном диванчике, нежась и потягиваясь.
Мать также лишь встала, была одета в одну ночную рубаху и зашла ко мне спросить как дела.
Я ответил, что не совсем, хотя ощущал себя выспавшимся и бодрым, гортань не болело.
В школу идти не надо было, т.
е.
это было то великолепное время, когда заболевание отступила, и наступает что-то похожее каникулам.
Слабеньким голосом я попросил её уважать мне книгу.
Мать незначительно поразмыслила, произнесла, что готовить завтрак, но, в конце концов, мне удалось её уговорить.
Она вздохнула, мы, незначительно смеясь, поспорили про то какую книжку читать, и, по-моему, остановились на моих возлюбленных приключениях Незнайки на Луне.

Она взяла книжку с полки и села на диванчик вблизи со мной и начала читать.
Но пол был прохладный, и скоро она перебралась на диванчик, сев при э передо мной, поджав под себя ноги.
Ночная рубаха была не длинноватая и заканчивалась на её коленях.
Я пристально слушал, то, что она читала, но её колени находились возле моего лица и поневоле направляли на себя внимание.
Они были совсем привлекательными, не угловатые и плавненько переходили в ноги, кусок коих был заметен с боку.
Все остальное было укрыто от моего взгляда.

Книжка стала меньше меня интересовать, и я с любопытством разглядывал её полные колени, наверно первый раз подумав о мамы как о даме.
Мне незамедлительно вспомнился мой деревенский опыт и вид голой попы тети Нины.
И мне захось смотреть на свою маму, узреть её обнаженной или же хотя бы не очень большой кусок её тела.
Нужно заявить, что в отличие от тети Нины, моя мать была старше, незначительно ниже ростом, гораздо шире в бедрах, и вообщем была не худенькой, а предположительно полноватой дамой с довольно огромный грудью.
Но фигура, невзирая на полноту, была достаточно стройная с заметной талией, ниже коей обширно раздавались её ноги, и лишь сиим она напоминала тетю Нину.
Продолжая наслаждаться мамиными коленками и памятуя свою тетку, я стал предаваться фантазиям.

Минут через 10-15, маме стало стыдно посиживать, у нее затекли ноги, и она привстала.
При Всем При Этом на мгновение передо мной мелькнули её ноги чуток выше колен, и она села "по-турецки" скрестив их перед собой, ночная рубаха при оказалась натянутой меж её коленями.

Опасаясь поверить в свою фортуну, неуверенно опустил глаза и увидел с внутренней стороны практически всецело её полные гладкие ноги и не очень большую часть её животика, который довольно огромный складкой свисал и ложился на её ноги.
От данной картины у меня захватило дух и уже то, что она читала, закончило меня интересовать абсолютно.
Опасаясь пошевелиться, я любовался открывшейся картиной, и мое фантазия рисовало мне то, что было укрыто от моих глаз.

Стремление узреть пизду своей мамы пришло внезапно, и было так велико, что я, вспомнив как тетя Нина мыла пол, произнёс, что мне не комфортно лежать, и положил голову пониже, опустив её с подушечки напрямик на диванчик.
От этого перемещения картина поменялась.
Сейчас мне был не виден её животик, но но несмотря на все вышесказанное всецело стали видны её ноги.
Поскольку она посиживала по-турецки обширно их, раздвинув, то я увидел, её широкие толстые ноги распластались по диванчику, и, проследив взором далее, увидел, как они помаленьку сходятся сообща.
Чем далее меж ног, тем темнее там становилось, и в месте их соединения было уже практически ничего не видно.
Но мне, старательно напрягая зрение, все-таки удалось рассмотреть длинноватые черные курчавые волосы, при этом, они начинали вырастать, напрямик от верхней части ноги и покрывали собой все вокруг (моды брить там тогда еще не было).
Но они были не совсем густые и не темные, а чуток-чуток светлые, русые, и через их просматривались черные складки половых губе, таковых , как у тети Нины, лишь гораздо более.
Передо мной было пизда моей матери.
Тогда я не задавался вопросцем, что это наверно дурно, что так невозможно, но это была пизда дамы, коию я обожал, пусть и как отпрыск и которая обожала меня.
Эта была моя мать:
Пожирал очами её толстые ноги, ноги, какие казались мне совсем симпатичными и привлекательными, ел очами её промежность и разглядывал густые заросли волос.
У меня пересохло в горле, на щеках выступил румянец, и началось невнятное и совсем приятное шевеление в брюках, мой член из небольшого, скрюченного стручка, перевоплотился во что-то довольно огромное и сравнительно толстое, торчащее вверх.

Вид маминых коленей, ног, был таковой обольстительный, они были таковыми притягивающими, что, забыв обо всем, сначала осторожно одним пальчиком я дотронулся до их и стал водить им туда-сюда по коленке, как как будто что-то чертил или же писал.
Мать не направляла на это никакого внимания, и воодушевленный я уже несколькими пальцами продолжил свое занятие.
Видя, что и это вроде нормально, я положил уже всю ладонь на её колено.
Она оказалось совсем приятной на ощупь, ласковой, податливой, с чуток шершавой кожей и незначительно прохладной.

Сначала моя рука просто лежала, но после чего я стал незначительно, сначала на один-2 миллиметра двигать ею.
Помаленьку я уже гладил больше храбро, водя рукою по всему колену.
Мать по-прежнему не направляла внимания на мои занятия или же делала вид, что не направляет.

И у меня зачесался нос, страшно захотелось чихнуть.
Но левая рука у меня была под боком, а правую совсем не хотелось отрывать от поглаживания маминого колена.
Вытерпел, крепился, но чихнуть хотелось, нестерпимо и, в конце концов, не удержавшись, я гулко и сильно чихнул.
От этого весь содрогнулся, и моя рука непроизвольно соскользнула с колена и юркнула в место меж бедер.
Сначала я совсем испугался, но убирать руки не стал, а просто отодвинул её от ноги и стал касаться поверхности ноги лишь чуток-чуток, несколькими пальцами.

Опасаясь посмотреть маме в лицо и такого, что она увидит по нему, что со мной происходит, я прислушался и с удивление нашел, что она продолжает читать книжку.
Правда, мне показалось, что её глас незначительно поменялся, стал незначительно охрипшим, как как будто у нее пересохло в горле и её хотелось пить.
Внушив себя, что разов мать продолжает читать, то все нормально, я придавил ладонь к внутренней поверхности ноги полностью.
Она оказалось мягче и гораздо теплее колена, была совсем милая на ощупь, так и хотелось её погладить.
И, как и в с коленом, сначала осторожно, а позже все смелее и смелее я стал двигать ладонь взад и вперед.
Это занятие так мне понравилось, что я уже не замечал ничего вокруг.
Поглаживая и ощущая её приятное тепло, я помаленьку продвигал свою руку все далее.
Мне совсем хотелось дотронуться до её волосиков и пошевелить там пальцами.
Помаленьку мне это удалось.
Моя рука наткнулась сначала на одинокие волоски, поглаживая и перебирая какие я помаленьку добрался до больше густых, в самой верхней части ноги.

В это время я направил внимание, что что-то поменялось вокруг меня.
На секунду, оторвавшись от собственного занятия, я взял в толк, что мать уже не читает мне книжку, и конкретно эта безмолвствие и насторожила меня.

Не поднимая глаз и не убирая свою руку, я боковым зрением увидел, что мать по-прежнему держит книжку в руках, но как-то безвольно, отстранено, как как будто она препятствует ей.
Но что меня больше всего удивило так это её глаза, они были полузакрыты, а губки напротив чуть-чуть приоткрыты, как будто она оборвала свою речь на полуслове.
Здесь заметив, что я проба, она отложила книжку в сторону.
Я совсем испугался, и поразмыслил, что в данный момент мне попадет за эти мои воздействия.
Но к собственному удивлению, мать не произнесла ни слова, а лишь вольные сейчас руки она откинула назад и оперлась на их.
И я взял в толк, что она также желает, что бы я продолжил.

Это меня приободрило, придало смелости, и я осторожно начал поглаживать её волосики и перебирать их, моя рука уже двигалась в паху, там было еще теплее и незначительно влажно.
Мне нравилось разглаживать её ноги, но неудержимо тянуться дотронусь до её половых губ и почувствовать эти волшебные складки под рукою.
Но я продолжал лежать на боку, и моя рука была уже буквально всецело вытянута, мне было ничего не видно и все мое воображения было настроено лишь на чувства от прикосновений.

В Конце Концов я отважился, и моя рука переместилась на право, ладонь прилегла ровно меж её ног, напрямик на лобок.
Волос стало значительно более, вся моя рука утонула в их, и я стал осторожно их поглаживать.
Здесь я увидел, что мать незначительно подрагивает, по её ногам пробегают какие-то судороги, и они незначительно разводятся и сводятся сообща.
Опустив руку пониже, я ощутил, в конце концов, то, что так хотел потрогать.
Под моей рукою была пизда моей мамы!
Это было неописуемо, даже в мечтах я не мог представить себе этого.
Явственно ощущались её толстые половые губки, они были совсем большими, набухшими и еле помещались под моей ладонью.
Я стал больше энергично поглаживать их рукою, и перебирать пальцами, стараясь охватить и изучить их.

Дыхание матери стало больше частым, глубочайшим и мне может показаться на первый взгляд, что я даже слышал его.
И незамедлительно вслед за сиим, она стала сама двигаться под моей рукою, ерзая задницей по кровати.
Её пизда плотно прижималась к моей руке и двигалась во все стороны.
Под рукою неожиданно стало совсем мокро, но от этого движения стали больше легкими и скользящими, я ощутил, как её огромные губки раздвигаются и незамедлительно 2 моих пальца проваливаются вовнутрь, в мокрую теплую и совсем нежную пещерку.
И уже не вынимая их оттуда, мы сообща в такт стали двигаться, я рукою, а моя мать бедами, покачивая своими немаленькими ягодицами.

За все это время мы не произнесли друг другу ни слова, как будто опасаясь спугнуть неосторожными словами и нарушить то, что происходило меж нами.
Но помаленьку мне стало абсолютно стыдно, моя рука затекла, к тому же наверно мать также утомилась сдеть в одной позе.
Не говоря мне ни слова, она поднялась с колен и прилегла на спину, обширно раздвинув ноги, её ночная рубаха была приблизительно на уровне животика, обнажив все её красоты.
Я также незначительно перевернулся, прилег поудобнее, и подвинулся ближе.
Её ноги лежали на виду во всей собственной красоте - не очень большие опрятные ступни, незначительно волосатые икры, колени, толстые ляжки, какие были раздвинута и её мокрая набухшая пизда были напрямик передо мной.
Но сейчас мое внимание завлекло то, что было выше, мне захотелось узреть свою маму обнаженной полностью.

Я положил свою руку на самый низ животика.
Он был совсем податливый на ощупь, просто прогибался под моей рукою, и напоминал мне холодец, который порой готовили на празднички.
Но, и все же, мтр было совсем приятно и любопытно.
Я стал его поглаживать, мять, помаленьку передвигать свои руки вверх, задираю ночную рубаху.
Поначалу я увидел её бездонный пуп, после чего весь животик полностью.
Он был огромный, податливый, сонный, вдоль него проходили какие-то странные прожилки, он был довольно не очень красивым и абсолютно не таковой как у меня.
Но конкретно таковой животик - абсолютной, взрослой дамы и приковывал мой взор, возбуждая меня еще посильнее.

Наглядевшись на него и видя, что мать не возражает и допускает все мои воздействия, я скачком задрал рубаху на шейку и увидел её грудь.
Меня поразило, что она была гораздо меньше, чем я ждал.
Мне казалось, что она обязаны быть огромный и торчать вверх.
Так Как конкретно таковой она была, когда мать прогуливалась, и её сиськи колыхались на ходу.
Её груди были большими, но они как-то расползлись по всему телу, и изящные прожилки вен тоненькими ручейками пробегали по ним.
Соски были мрачно карими, большими, съежившиеся и торчали вверх.
Я осторожно дотронулся до груди, и она колыхнулась вслед за движением моей руки.
Положил на их руки, стал мять и ощупывать.
Они оказались совсем податливыми и вялыми, но, тем не , ублажать их было совсем приятно.
Порой мои руки натыкались на её жесткий огромный сосок, еще больше усиливая мое возбуждение.
Я уже лежал практически вблизи со собственной матерью, и она вся обнаженная была передо мной.
Это было неописуемо!

Здесь её рука зашевелилась, и я проба, но она осторожно подвинула её, оттянула резинку моих трусов и просунула её туда.
У меня перехватило дыхание, казалось, что в данный момент что-то оборвется изнутри меня.
Её пальчики лаского поглаживали мои яичка и член, который был совсем сильно напряжен и торчал вверх.
От её движений я испытывал неимоверное удовольствие, весь мир был сейчас сосредоточен лишь на движениях её рук.
Я даже закончил её ублажать и просто любовался её телом.

Здесь мать раскрыла губки, и что-то еле слышно произнесла, и я предположительно додумался, чем услышал её слова и, наклонившись, поцеловал её грудь.
Сначала осторожно, после чего все смелее целовал её податливые и теплые сиськи, чуток солоноватые на вкус, как ребенок наслаждался материнской грудью, брал в рот и посасывал, покусывал её соски.
Руками при всем при этом судорожно мял и тискал её бока, проводя руками по складкам жира на её бедрах и перебирая их.

Мать стонал уже все громче и громче, желания нарастали.
Я опустил руки вниз и принялся мять и тискать её пизду, уже не осторожно, а сильно и наверное даже грубо.
Она вся была мокрая, и моя рука практически хлюпала в болоте.
Здесь мамины руки лаского обняли меня и придавили к себе, после чего она приподняла меня и положила на себя сверху.
Мне было совсем комфортно и отлично, она была крупная, тепленькая и податливая.
Я чувствовал её всю под собой, её родное близкое мне тело, которое принадлежало сейчас мне, её огромные груди, животик, ноги, на коих лежали мои ноги.
Это было восхитительно.

Но меж ног у меня был реальный огонь и зуд, и бессознательно я начал двигаться, стараясь унять этот жжение, двигался взад и вперед по обнаженному телу моей матери.
Но заместо облегчения зуд лишь усилился.
Мать также двигалась подо мной, её движения были сильными.
Её зад прогуливался из стороны в сторону, и мои ноги, в конце концов, упали с её бедер к ней меж ног, мой член плотно прижался к низу её животика.
Мать по-прежнему своими руками обнимала меня, но неожиданно она стала двигать мое тело вниз, и я уже поразмыслил что, все, игры окончены, но как лишь мой член упал с её животика, она закончила меня сдвигать и просто обняла.

Наши движения продолжились, но мать уже двигалась не из стороны в сторону, а приподнимая свою пятую точку, наезжала на меня, при всем при этом мой член упирался её меж ног, ощущая воду и тепло.
Стоны матери еще усилились, и ,казалось она теряет контроль над собой, её щеки порозовели, глаза были полузакрыты, её губки что-то порой произносили, но что конкретно я взять в толк не мог.

Неожиданно в последствии 1-го из движений навстречу, мой член не найдя препятствия чуток проскользнул вглубь и я взял в толк, что он попал как разов меж её огромных толстых половых губ.
Беря Во Внимание не очень большой размер моего подросткового члена и огромную, взрослую пизду моей матери это было не удивительно.
Мои чувства обострились, члену стало совсем приятно, было тепло, влажно и хотелось, что бы это тепло и влага окутали его со всех сторон.
В это время мать также ощутила его в себе и на мгновения она закончила двигаться.
Вполне Вероятно, ей не хотелось его отпускать, или же какие-то сомнения неожиданно овладели ею.
Но в последствии моментального затишья, она заместо движения назад, приподняла свою пятую точку, и мой член всецело вошел в нее.
Это были непередаваемые чувства.
Мой член был в пизде своей мамы.

Я лежал на её большом теле, обхватив его руками.
Мать положила свои руки мне на ноги, и стала двигать мною, то, прижимая то, незначительно отстраняя от себя, как бы демонстрируя, что я обязан делать и помаленьку это дошло до меня.
И я начал собственноручно совершать движения членом туда-сюда, приподнимаясь над маминым телом.
А она в это время стала двигать своим задом мне навстречу, вращая им из стороны в сторону, её лобок плотно прижимался ко мне и терся яростно и сильно.
Я шлепался на её огромный и сонный животик, но мне было совсем мягко и приятно.
Мать все больше яростно двигалась подо мной, её тело ни на секунду не оставалось на месте, обнимая и поглаживая меня, она гулко стонала.
Мой член как как будто проваливался в какую-то яму, терся о стены её влагалища.
Мы два уже запамятовали обо всем и с силой входили друг в друга.
Её абсолютное тело выгибалось дугой и опадало, образовывая жирные складки, какие я тискал как безумный.

Неожиданно напряжение в члене подросло до предела, у меня закружилась голова, он напрягся, и что-то вышло из меня, опустошив всего, силы покинули меня.
Восхищение, необычайное удовольствие, облегчение, тяжело заявить словами то, что я ощущал.
Мать, заметив напряжение моего члена, яростно задергалась, её ноги совсем тесно и больно сжали меня, она издала какой невообразимый стон, звук, хрип и помаленьку её движения стали успокаиваться.
Я же просто лежал на ней без сил, а может уже и без сознания, от всего происходящего.

Очнулся уже лежа на диванчике, мать поднималась, и одергивала ночную рубаху.
Позже хотела выйти из комнаты, но, передумав, присела вблизи и произнесла: "сынок, мне было совсем отлично, но тот факт, ч мы делали это не верно, постарайся за это, более такового не повториться".
Позже поднялась и вышла.
В сей день мы избегали друг дружку и практически не говорили.
Через недельку-две, жизнь вошла в обыкновенную колею, и мы вели себя уже как обыкновенно.
Но позабыть то, что случилось, я, естесственно, не мог, эти действия остались в моей памяти, и наверно нет прекраснее минут, чем те, что я пережил в тот .


Продолжение вполне вероятно.
.
.


Первоисточник: «Стульчик.
нет»

Похожие новости

Комментариев 0